Утром долго раскочегариваю старенькую кофеварку, уговаривая ее проглотить чудом завалявшиеся в шкафу просроченные капсулы. Пока Дина в ванной, звоню внучке подруги Нины Львовны — проверяю, что к нашему приходу все готово.

Дина заинтригована, но вида старается не подавать. Она смыла макияж и смотрится уже не так эффектно, как вчера, но в общем-то и без раскраски выглядит достаточно хорошенькой.

В этот раз мы едем за город через нервные утренние пробки — люди спешат на работу. Дина молча смотрит в окно, а я гадаю, удалось ли сохранить атмосферу вечера и ночи. Концерт, прогулка, шаурма — всем этим я пытался настроить Дину на нужный лад. К стальному крокодилу Рязанцеву у меня сегодня еще меньше симпатии, чем было вчера. И все же я дал ему слово, что попытаюсь наладить его отношения с дочкой. Пусть он даже и не отец года.

Мы подъезжаем к служебным воротам в сетчатом заборе — не хочу, чтобы Дина видела раньше времени вывеску с названием учреждения. Нас встречает Света, с которой я созванивался. Это скучного вида полноватая тетка; когда она улыбается, видно, что лицо у нее доброе.

— Вон наш пятый корпус, — суетится Света. — Ребята как раз покушали, сейчас в игровой. Бахилки наденьте только… Курточки — вот сюда, в шкафчик. Вот так. Идемте.

Идем по коридорам со свежим, однако весьма экономичным ремонтом — плитка на полу подогнана плохо. В просторной игровой комнате — полтора десятка детишек лет четырех-шести. Если не особо присматриваться, выглядят они почти нормально. Игрушек у них хватает — но все же намного меньше, чем в Дининой комнате.

К нам решительно подходит бритая наголо девочка:

— А где наши подарки?

Дина растерянно смотрит на меня. Я успокаивающе поднимаю ладонь:

— Ща все будет. Пять сек.

Выхожу за Светой, чтобы помочь ей дотащить до игровой контейнеры. Самодеятельностью я не занимался — попросил ее вчера заказать все, что нужно, а сам только оплатил. Обошлось примерно в ту же сумму, что гараж для уличных пацанов, но в этот раз денег совершенно не жаль — я рад, что выдался повод так их потратить. Собственно, это стоило сделать и безотносительно Дины с ее детскими травмами.

Нянечки уже вносят подносы с нарезанными фруктами. Угощение тоже выбирала Света — этим детям можно есть далеко не все.

Достаю из контейнеров яркие коробки:

— А вот кто сейчас будет строить моднейшую железную дорогу?

Дина взвизгивает и бросается к коробкам едва ли не раньше, чем дети. Час спустя рельсы опоясывают всю игровую комнату, и по ним деловито пыхтит паровозик. Но в конструкторе еще куча элементов, строители увлеченно возводят мосты, башни, депо, даже, кажется, заводы. Дина играет с детьми на равных: возится, спорит, чуть ли не ссорится. Может, сейчас она словно бы сама стала тем ребенком, который еще не пережил предательство.