Демонстрирую пустые руки и мягко говорю:

— Меня зовут Александр. Как вы себя чувствуете?

Девушка сжимается — она смертельно перепугана. Ее потряхивает, волосы влажные от пота — похоже, жар. Но главное — лицо у нее живое, подвижное, совсем не похожее на застывшие маски сверходаренных.

— Г-господи… — голос тихий, дрожащий. — Ты правда заберешь нас отсюда? Я не могу больше, я… так хочу домой.

— Да, я пришел, чтобы помочь вам вернуться домой, — не уверен, что это правда, но не важно сейчас. — Кто ты?

— Я Кира. Кира Семенова. Честное слово, я ничего плохого не делала, не знаю, за что мне это все…

— Все хорошо, Кира. Ты ни в чем не виновата, я знаю.

— Я… я не знаю, как попала сюда и почему. Мне писали через Телеграф… я поверила, дура. И вот… здесь. Очень долго… Потом Игорь нашел выход, я не знаю, как. И ушел, потом вернулся…

Похоже, Кира не пытается применить Дар — ни обычный, ни сверх. Она просто таращится на меня, хрипло и тяжело дышит, трясется всем телом. Кулачки судорожно сжимают шарф.

— Игорь вызвал помощь, и вот я здесь. Вы знаете, где Игорь сейчас?

— За водой пошел, я так пить хочу все время… — Кира кутается в тонкое одеяло. Похоже, у нее жар. — Должен вернуться уже. Господи, поверить не могу. Вы правда поможете нам?

— Правда. Что с вами произошло? Вас держали в бункере?

— В какой-то железной яме. Было очень холодно. И голос. Он говорил, все время говорил — а потом кричал, нет, не кричал даже… я не знаю. Это было очень больно.

Девушка заходится в надрывном кашле. Скорее бы медиков сюда… Но не могу же я забрать ее, пока Игорь не вернулся — он этого не поймет. Допрос может и подождать, но сейчас надо потянуть время.

— Что говорил этот голос?

— Не знаю. Что-то про выплату. Про то, что мы врали себе всю жизнь, а теперь должны стать… другими. Как будто настоящими, — девушка шепчет лихорадочно. — Я не знаю — я почти все время спала. Это мой Дар — спать, глупый, дурацкий Дар. Но тут он меня и спас, наверно. А Игорь так не мог, он тоже стал кричать, а потом просил, чтобы я его усыпила. Но я не могу. Они тоже думали, что могу, но нет. Только себя.

— Саша, женщина опознана, — голос Алии в моем наушнике. — Триггеры: «ты хорошая, ты ценная, ты нужна». И еще «мама ждет дома», «никто на тебя не сердится».

Трудно одновременно слушать двух женщин, одну деловитую и отстраненную, другую — перепуганную, в полубреду. Кира продолжает лихорадочно говорить:

— Не знаю, сколько времени прошло. Я все больше спала, Игорь давал мне воду. Будил, только когда голос смолкал. А сам не мог это слышать и… сделал что-то… там был ржавый гвоздь. Теперь Игорь не слышит ничего, я ему писала на стенах углем. А потом пришел человек… они с Игорем ушли, я не знаю куда, не знаю, где он теперь — тот, другой человек… И где же Игорь? Пожалуйста, пусть он вернется. Почему все время все уходят?.. Так хочется пить…