— Не зазнавайся, — отмахивается мама, но уголки губ у нее все равно подрагивают.

Поверить не могу, но, кажется, моя мать окончательно капитулировала. Макар ей нравится. Нравится так, что она уже даже не пытается это скрывать.

У мангала тем временем разгорается спор.

— Ты переворачивай, и огонь сбивай! — командует Иван Сергеевич Кирюхе.

— Я и сбиваю! — возмущается тот, — а он вспыхивает снова.

— Значит, опять сбивай. Не то сожжешь нам мясо!

— С корочкой вкуснее.

— Это не корочка, Кирилл, это уголь!

Таня опять хохочет и качает головой. Я смотрю на этих людей, ставших мне по-настоящему родными, и ловлю себя на мысли о том, что все-все мои, даже самые смелые, мечты сбылись.

Дети носятся по двору. Кошка лениво лижет лапу, развалившись на ступеньках. В кристально-чистых окнах отражается закат над океаном. И внутри меня тихо-тихо и спокойно-спокойно. А ведь я всегда знала, что счастье — это не что-то сложное. Его не нужно заслужить, выстрадать или выцарапать у жизни. Для того, чтобы быть счастливой, просто нужно понять, чего лично ты действительно хочешь, и взять ситуацию в свои руки… Как? Ну, не знаю. Возможно, просто сказать понравившемуся мужчине: «Давай поженимся!».

Безумие? А вот и нет. Вот же… Мангал. Детский смех. Теплый ветер с моря. И мужчина, который покачивает в больших руках нашего сына. Все, как я мечтала, и даже больше.

Макар ловит мой взгляд и прищуривается.

— Чего улыбаешься?

— Думаю.

— Лучше не надо, — фыркает он. Я возмущенно округляю глаза:

— Думаю о том, что вообще-то ты был прав!

— А, тогда ладно. — Смеется. — И в чем же?

Макар осторожно передает Илюшу маме и подходит ко мне. Становится рядом, опираясь плечом о перила террасы, и некоторое время молча смотрит на двор.

На Кирилла, который с видом опытного шашлычника переворачивает шампуры.

На Николь, мастерящую из пустых коробок «дом для котят».

На отца, спорящего с Таней о том, сколько соли нужно класть в маринад в следующий раз.

— В том, что все непросто.

— Но ведь получилось. И только посмотри, как славно…

Я улыбаюсь.

— Для человека, который говорил, что «мы будем строиться еще много лет», — очень даже.

— Я говорил: «минимум два». И это было до того, как ты нашла ту плитку на распродаже. Вот тогда я понял, что женился на опасной женщине, способной разорить половину строительного рынка, лишь бы все выкрутить по-своему.

Я смеюсь и толкаю его плечом. В этот момент Илюша у мамы на руках вдруг открывает глазки.

— Смотрите! — ахает Николь, моментально бросая свои коробки. — Он проснулся!

Все бросают свои дела и подходят, чтобы полюбоваться Ильей.