— М-м-м?
— Я уволена или как?
— С ума сошла?! Даже мысли эти из головы выброси!
Я аж обиделась! Ну, правда. Схватила сумочку и первой выскочила из дома. Вроде же Таня знает, что я не сука, так чего так обо мне подумала? А впрочем, с ее опытом…
— То есть тетя Таня теперь моя бабушка? — интересуется Николь. Макар, устроившись за рулем, дергается.
— Это ты у деда спросишь, — фыркает он, плавно трогаясь. Я молчу, старательно не отсвечивая. Конечно, нам придется это обсудить, но пока я трушу. Да и не при детях же нам это делать!
Отворачиваюсь к окну в ожидании, что мы сразу поедем в город. Но через пару минут Макар вдруг сворачивает с основной дороги.
— Ты куда? — изумляюсь я. Он кивает вперёд.
— К участку. Ты же вроде хотела глянуть.
Глава 21
Макар
Когда машина останавливается, я не спешу заглушить двигатель. Сижу, глядя в темноту перед собой, в безуспешной попытке разобраться с тем, что сегодня на меня навалилось. Отец. Татьяна. Их внезапное «мы решили жить вместе» до сих пор, если честно, не укладывается в моей голове. Я ведь всегда думал… Да что там — думал! Был уверен, что мы с батей одинаковые. Из тех, кто один раз впрягается, и на всю жизнь.
Я же рассказывал, да, что после предательства матери отец так и не женился. Он даже не встречался ни с кем по-человечески, так чтобы вместе в гости сходить или в отпуск съездить. Сначала я был маленьким, и мне казалось, что это нормально. Потом вырос и стал понимать, что ему, наверное, одиноко. Особенно зимой. Приезжаешь к нему — в доме тихо, телевизор бубнит, на идеально чистом столе стоит одна кружка. И он вроде бы не жалуется, но ты же не идиот, и все понимаешь.
Наверное, неудивительно, что когда я сообразил, что повторяю его судьбу, поддался какому-то лютому детерминизму и тупо сдался, заранее поставив на себе жирный крест. Не получилось — значит, не получилось. Бывает. Не всем же суждено прожить жизнь в семейной идиллии. Кто-то живет один, и, если честно, в этом даже есть свои плюсы. Никто мозг не выносит, никто не пилит, никто не ругает за разбросанные носки. И плевать, что я никогда их не разбрасывал.
И тут отец, которому я мысленно приписал спокойную старость в компании телевизора и садовых инструментов, совершенно спокойно впускает в дом женщину! И какую… Я бы соврал, если бы сказал, что меня не беспокоит Татьянино прошлое. Еще как. Но если они сделают друг друга хоть немного счастливее, я… Не знаю. Смирюсь?
Невольно усмехаюсь. Странная штука — жизнь. Если уж батя в таком возрасте решил с кем-то съехаться, значит, я определенно поторопился с мыслями об одинокой старости. И вообще зря навесил на себя ярлык однолюба и таскал его как медаль. А что? Это ведь выгодно. Не надо ничего менять. Не надо рисковать. Не надо снова лезть туда, где могут сделать больно.