— Ты знаешь, что здесь купель?! — ору с порога.

Макар, который в этот момент склонился к камину, поднимает голову.

— Что?

— Купель! Горячая! С апельсинами! Я купаться!

Дети материализуются моментально, кубарем скатившись со второго этажа.

— Где?! — кричат в унисон.

— Там! За домом!

— Ураааа! — визжит Николь и уже несется к двери.

— Стоп! — рычу я, вспоминая, что я вообще-то мать. — Сначала нужно надеть купальник и плавки! Взять шапки, полотенца и резиновые тапочки.

— Я первый! — орет Кир.

— Нет, я! — вторит ему Николь.

— Спокойно! — командует Макар тем самым своим начальственным голосом. — Сначала переодеться.

Через пять минут домик, в котором я так старательно пыталась сохранить порядок, больше напоминает раздевалку бассейна. Варежки, шарфы, шапки летят в разные стороны. Кирилл скачет в одних носках.

— Мам, быстрее!

— Я быстрее не могу, у меня молния застряла! — кричу я из-за двери в ванную. Николь стоит в купальнике и натягивает огромный махровый халат.

— Пап, ты идешь? — распахивает дверь. Я машинально прижимаю к груди полотенце.

Макар переводит взгляд с дочери на меня. И в его глазах мелькает явное недовольство. Может, он планировал спокойно попариться в чане один? Ну, или, на худой конец, с дочерью. Да-да, так, скорее всего, и было. Мы с Кирюхой спутали мужику все карты. И мне бы, по-хорошему, было бы лучше слиться, но… Господи, на улице холодно, а в чане наверняка тепло… И апельсинчики, и розмарин опять же! Ну, нет. Ни за что я не упущу такую возможность.

— Похоже, выбора у меня нет.

Вот именно! В итоге гурьбой вываливаемся на улицу.

Пар от купели клубится густо, контрастируя с холодным воздухом. Дети визжат, осторожно пробуя воду ногами.

— Ааа! Горячо!

— Нормально! — орет Кир через секунду, уже по пояс в воде. Николь медленно сползает внутрь и замирает.

— Уф!

Я забираюсь следом. Горячая вода обволакивает кожу, плавя косточки. Тепло разливается по телу, как густой мед.

— Обалдеть… — шепчу я, погружаясь глубже.

Пар поднимается к лицу, апельсиновые дольки касаются плеч. Снег вокруг искрится. Небо темнеет, становясь насыщенно-синим. Над лесом поднимается тонкий месяц. Макар заходит последним, из-за чего из купели с шумом начинает выливаться вода. Николь возмущается:

— Папа, ты так всю воду сейчас расплескаешь!

— Ничего, дольем, — хмыкает Макар и садится на скамейку точно напротив меня. Вода доходит ему до плеч. Футболка давно осталась в доме. И я, черт побери, стараюсь смотреть исключительно на детей. Или на злосчастные апельсины. Куда угодно, но не на богатырскую грудь Милого.

Для детей глубины купели хватает для того, чтобы плавать в ней, как в бассейне.