Кислород в легких в тот же миг превращается в раскаленную лаву. Из груди вырывается странный хрип. Вслед за платьем в сторону летит удерживающая ее цыганскую гриву заколка. По плечам и спине рассыпаются соболиного цвета кудри. Я еще к этой картинке не успеваю привыкнуть, а Элла уже избавляется и от лифчика.

Что там она говорила насчет удара? Я как никогда к нему близок.

Кровь приливает к лицу. Рожу перекашивает в каком-то зверином оскале. Торопясь поскорее прибрать Эллу к рукам, стаскиваю с себя рубашку. Обнадеживает то, что на меня она смотрит такими же пьяными в хлам глазами. Мы одновременно срываемся с места и встречаемся где-то на полпути. И вот тут наши губы и языки встречаются. Сначала резко. Грубо, почти болезненно. Как будто мы боимся, что это не продлится долго. Но уже через секунду что-то меняется. Я чувствую, как она выдыхает мне в рот, становясь податливой, как разогретый воск. У ее губ лёгкий привкус вина и, наверное, той самой помады, о которой я думал весь вечер. Обнимаю ее за талию. Веду ладонью выше. По изгибу сильной спины. Это тоже совершенно новый для меня опыт. Обычно я предпочитал более хрупких миниатюрных женщин. А тут я буквально каждую мышцу под пальцами чувствую. И как они подрагивают в ответ на малейшее мое прикосновение, как трепещут… Элла удивительно чуткая к ласке. Это будоражит.

Я снова её целую. На этот раз медленнее. Глубже. Не торопясь. Смакуя каждое движение её губ, каждый тихий вздох. Она тает в моих руках и в то же время проявляет инициативу. Эллу сложно назвать ведомой. Изучая каждый сантиметр моего тела, ее нежные пальчики скользят по моей груди, по плечам, по спине. Я тоже не теряюсь — провожу ладонью по её волосам, зарываюсь пальцами в густые кудри. Ее пьянящий аромат окончательно сносит крышу.

Отрываюсь от её губ на секунду, лишь для того, чтобы отдышаться. Лоб касается её лба. Наше дыхание смешивается.

— Я тебя сожру! — рычу. Элла нагло улыбается.

— Давай…

Ах так? Подхватываю ее на руки и делаю шаг к спальне. Но тут моя больная нога «вспоминает», что срок реабилитации не закончен. Я шиплю, чуть было не роняя свою бесценную ношу. Хорошо, что Элла успевает встать на ноги! И убедившись, что я тоже не растянусь посреди коридора, начинает беззастенчиво ржать. Наверное, будь на ее месте кто-то другой, я бы обиделся, а так…

— Похоже, быть тебе сверху.

— Ты хоть до кровати дойдешь? Или мне тебя туда еще потребуется отнести? — похрюкивает от смеха эта…

— Зараза!

Заходится еще громче. Это какой-то совершенно новый опыт. Я думал, страсть и юмор — понятия абсолютно несовместимые. Но Элла доказывает, что это не так. Мы пятимся, улыбаясь, и почти не отрываясь друг от друга. Черт, как же некстати эта нога приключилась… Не хочу бездействовать. Хочу всю ее под себя подмять. Хочу её плечи под своими ладонями. Хочу чувствовать тепло её кожи. Хочу, чтобы она плыла без весел от страсти, когда надоест хохотать. Хочу брать, брать, брать…