— А нормальный чай у тебя есть? — мрачно интересуется Макар, заглянув в шкафчик.

— А чем тебе не нравится мой выбор?

— Ромашка, мята и желудочный сбор? — смеется Милый. — Даже не знаю, чему отдать предпочтение. Есть еще пакетик с надписью «Любовная магия». Это что вообще?

— О, господи! — изображаю фейспалм. — Это подарок от Тани. Она уверена, что если его заварить при полной луне, можно запросто заманить в свои сети олигарха.

Макар медленно переводит на меня взгляд.

— Да? И как?

Он принюхивается к злосчастному зелью, будто и сам не прочь отхватить наследницу миллиардов.

— Ну… Как видишь, мой максимум — полковник с травмированной ногой.

Макар отвечает мальчишеской широкой улыбкой.

— Может, ты не по инструкции заваривала? — берёт пакетик и принимается вслух зачитывать состав: — Лепестки розы, корица, имбирь. Это чай или маринад для утки?

Я захожусь в приступе хохота, сползая вниз по стулу. Он качает головой. Забрасывает по пакетику в чашки и заливает кипятком. Интересно, является ли добрым знаком тот факт, что он все же останавливает свой выбор на «любовной магии»?

— Ну что, товарищ полковник. За любовь.

— За луну в правильной фазе, — в унисон со мной говорит он. Мы чокаемся кружками, как два идиота, выпивая каждый за свое.

— А Таня — это та колоритная тетенька из ПВЗ?

— Угу, — киваю. — Таня классная. Не знаю, почему одни, отсидев почти десять лет, остаются людьми, а другие становятся хуже животных.

— Это кто отсидел десять лет? — ошалело переспрашивает Макар.

— Так Таня! — выпаливаю я и по вытянувшейся физиономии Милого понимаю, что тут нужна пояснительная бригада. — Ты не думай, она хорошая.

— Позволь усомниться, — набычивается тот.

— Не позволю. У нее муж вроде моего Витьки… был. И ситуация тоже была… Или он ее, или она.

— Ясно. То есть ты взяла на работу убийцу? — Макар принимается передвигать по столу вазочки с джемом и орешками… На меня не смотрит, поэтому мне трудно предугадать, о чем он думает.

— А кто бы еще ее взял? Только тот, кто побывал в ее шкуре и отделался легким испугом.

Я пожимаю плечами. И хоть понимаю, что мне совершенно нечего стыдиться, один фиг, стыжусь, что принесла в его жизнь эту грязь. Если что, я не про Таню…

Макар же убирает сахарницу и подпирает щеку рукой. Наши взгляды скрещиваются над столом. Он разочарует меня, если потребует, чтобы я начала подыскивать другого сотрудника. Подбираюсь вся, готовая, если надо, броситься в бой, отстаивая свои кадры.

— Ты удивительная.

— В хорошем смысле, или «удивительная» в смысле «ее бы надо показать врачу»?

Уголок губ Макара дёргается.