ГЛАВА 6. Концепция
После майских я написала заявление об увольнении, оставила его у секретарши Шашарина в заклеенном конверте и уехала к дальней родственнице по отцу в Тобольск работать официанткой в ресторане. Но мои приключения только начинались. Через месяц я поняла, что беременна. Сбежала от родственницы, так и не успев познакомиться с Сибирью.
Мама у меня давно жила во Владивостоке с новым мужем, я ей постоянно сочиняла, как мне хорошо живётся, что в принципе и не было стопроцентной ложью. Мне вполне хватало денег на жизнь, которые мне платили в компании Шашарина, только вот сейчас всё это подошло к концу. Делать аборт я отказалась. Мне, видимо, хотелось хватануть всего по полной.
Нет, прежде всего, мне было жалко ребёнка, я не могла убить жизнь, да ещё, считай, своё продолжение. Я приняла ситуацию.
Про Шашарина я серьёзно не думала, потому что я была уверена, что он начнёт меня избегать, сожалеть о случившемся, а потом и вовсе уволит. А тот позор и осуждение, которые меня ждали в офисе, как мне казалось, были невыносимы. Я не могла себе представить, как бы на меня смотрели те трое ребят, с которыми я поехала на маёвку работать. Мы подшучивали вместе, говорили о работе, они были со мной во многом откровенны насчёт начальства, и я вдруг остаюсь на всю ночь не просто с кем-то там, а с самим Шашариным. Лгунья и шлюха. Это было для меня неприемлемо.
О любви к шефу не было и речи. Я его толком не знала. Всё моё личное знакомство с ним сводилось до сексуального полубреда в ту майскую ночь. Я даже к нему никак не обращалась тогда, не называть же его Геной или Геннадием Львовичем. В моей голове он всегда оставался Шашариным, генеральным «ShaaSync».
Маме я всё рассказала после того, когда родилась Настя. Она считала, что я должна была к нему пойти и попросить помощи. Или хотя бы написать ему. Но я решила жить своим умом. Сама заварила кашу — самой и расхлёбывать.
Когда я была беременной, в голове вставали картины, как я когда-нибудь вернусь в Москву и покажу Шашарину его сына. Я была уверена, что у меня обязательно будет сын.
Но родилась Настя. Моё сокровище и несказанное чудо, моя гордость и моё будущее, любимая моя крошка.
Я нашла возможность добраться до Москвы перед родами и рухнула там в приёмном покое первого попавшегося роддома. У меня не было проблем по здоровью, как и у Насти, у меня была проблема со средствами, на которые я должна была поднимать ребёнка. Хорошо хоть город выдал, как малоимущей, необходимую одежонку и подгузники. Я вернулась в дедовскую квартиру.