— Осторожно! — вырывается у меня. — Здесь очень тесно. Вы не поранились?
— Нет, извините. Я почти не дотронулась, всё хорошо. Простите, Артём.
— Да это я виноват. Не волнуйтесь. Уберите здесь, пока шефа нет, и принесите ещё один кофе тогда уж.
— Да, конечно, я мигом, — официантка тут же исчезает.
Я молчу секунд пять.
— Может, она и правда какая не такая, — вздыхает Артём.
— Да всё с ней в порядке. Просто её бабушка ваша запугала. Такие методы хороши, наверное, только в армии. Незачем стрессовать людей по пустякам.
Это лишнее. Мне не надо было такое говорить. Артёму это не нравится. Мало ли, что ему не нравится. Мне тоже много чего не нравится.
«Не успеваю к вам зайти, начинайте без меня. Я смотрю в камеры», — получаю я сообщение.
— Пора начинать, Артём. Шеф пишет, что пора. Он не успевает к нам, наблюдает в камеры.
— Внимание! Всем приготовиться. Даю минуту на сборы, — передаёт Артём по общей связи.
ГЛАВА 13. Кристалл
В зале гаснет свет. Напряжённая тишина ожидания, но она длится мгновение, а затем её разрезает торжественный, переливчатый голос, разносящийся отовсюду и одновременно из ниоткуда.
— Здравствуйте, дети. Я — Дух Города. Приветствую вас в канун волшебства.
На сцене, будто из самой толщи воздуха, возникают тонкие, мерцающие линии. Они сплетаются в фигуру Мудрого кота, того самого, пушкинского. Он лениво потягивается, и его голографический хвост обвивается вокруг ёлки.
— Кот! Смотри, кот! — доносится из зала восторженный детский возглас.
Всё идёт по плану. Я стою за кулисами, готовая к выходу, и чувствую, как колотится сердце. Сейчас моя очередь. Музыка меняется — теперь звучит нежная, снежная мелодия, и по залу начинают кружить голограммы снеговиков. Дети тянут к ним руки, смеются. Снеговики прыгают на другую, взлетают, падают, кружатся в хороводе. Все с красными носами-морковками.
И тут я чувствую, а не вижу, — крошечное мерцание на периферии зрения. Светодиодные нити моего кокошника, эти «косы», проектирующие узоры, на долю секунды погасли и снова зажглись. Нервы, — отмахиваюсь я мысленно, делаю глубокий вдох и выхожу на сцену.
— А знаете ли вы, ребята, где сейчас наш Дедушка Мороз? — голос звучит уверенно, чему я сама удивляюсь.
— Снегурочка! — кричат дети.
На огромном экране за моей спиной возникает мультфильм: Дед Мороз мчится на оленях по заснеженной пустыне. Я начинаю рассказывать сказку про белого медвежонка. И тут замечаю первую серьёзную заминку. После моих слов: «...и подарил ему волшебные наушники», «Дух Города» должен был издать какой-нибудь звук, подыграть, но в ответ — пауза. Длинная, на два лишних такта. Я, не сбавляя темпа, продолжаю рассказ, и мультфильм про медвежонка всё-таки запускается.