А метель? Некуда мне бежать! Я открываю рот, чтобы сказать ему, что я совершенно его не боюсь, и нахожусь здесь в качестве Снегурочки, а не техника-айтишника, на которого ещё и голос повышают за его же добрую волю, но в этот момент к нам подскакивает перепуганный звукорежиссёр.
— Геннадий Львович, Ольга! Беда! Основной микшерный пульт заглючил. Все каналы плывут, микрофоны ведущего и артистов могут в любой момент отключиться. Резервный пульт мы подключим минут за пятнадцать, но… там свой софт, никто, кроме Ольги, с ним не работал. Она его настраивала.
Наступает тяжёлая пауза. От этих мытарств сердце у меня бьётся так, что его, наверное, уже все слышат. Шашарин смотрит на меня, белую, такую же, как снег в его любимом Алтае, но я выдерживаю взгляд. У меня настоящий форс-мажор, я защищаюсь, как могу. Ради Насти я готова выдержать и не это. Подумаешь, какой-то там взгляд охреневшего от власти и самовлюблённости самодура. Я — Львица на тропе войны, а ты какой-то там Стрелец, Шашарин! Мне не страшны твои стрелы! Уймись и включи голову!
Не сразу, но до Шашарина, видимо, доходит, что без меня праздник рискует превратиться в хаос с отключённым звуком. Все его задумки и умопомрачительные голограммы летят к чертям, а его триумфальное выступление в роли Деда Мороза может пройти в гробовой тишине.
Он сжимает челюсти. Ненависть к этой необходимости борется в нём с холодным расчётом. Слишком многое поставлено на карту. На праздник съехались очень высокопоставленные гости, его партнёры, блогеры, все ждут супертехнологичного праздника, офигенных подарков, незабываемой тусовки.
— Ладно, — сквозь зубы произносит он. — Исправляйте. Но это не значит, что наш разговор окончен.
Какой разговор? О чём он так хочет со мной поговорить? Я теряю нить. Главное сейчас — техника, а не все эти нюни.
Я не произношу ни слова, киваю и резко разворачиваюсь, направляясь к звуковой аппаратуре. Это не примирение. Это временное перемирие, продиктованное суровой необходимостью. Война отложена до окончания битвы.
ГЛАВА 9. Бабушка
Настраивать софт в этом нервном напряжении мне невероятно трудно. Руки дрожат, я вся взмыленная, спешу, ошибаюсь, исправляю на ходу. Мне помогает Артём. Он без устали таскает провода и выполняет все мои указания. Молодой симпатичный парень. Он тоже нервничает, и глаза у него испуганные. Но общаться с ним легко, он хорошо воспитан и немного юморит.
— Вы просто гений, Ольга! — восхищённо шепчет он, когда после очередной манипуляции на экране загораются все нужные индикаторы. — Наш главный звукарь неделю бы с этим ковырялся.