— Прекрасно понимаю, — ответил я жёстко, но старался не повышать голос.

Сейчас было важно не накалять обстановку. Если перегнуть — мы попросту разругаемся, и повторится та же сцена, что раньше происходила у Бориса с отцом. А мне это совсем ни к чему.

— Борис, давай поговорим нормально, — продолжил я. — Сейчас ты думаешь только о своей выгоде. Подумай о роде. Что будет стоить эта сделка для меня? Может, меня заставят жениться на какой-нибудь их дальней родственнице… Или, что хуже, попросят потом сделать что-то для них. А это может быть всё что угодно. Вплоть до передачи им семейных реликвий. Ты осознаёшь риски? Присядь. Подумай, — попросил я.

К моему удивлению, Борис послушался. Вернулся к столу, залпом допил стоявший кофе и сказал:

— Но ты же не можешь быть уверен, что они попросят что-то экстраординарное. К тому же, ты всегда можешь быть на шаг впереди. Или я не прав, брат?

Он смотрел испытующе.

— Ты кажешься мне очень разумным человеком. Человеком, который сделает всё для своей семьи, — добавил он.

— Это так, — кивнул я. — Но у тебя не получится заставить меня идти на неоправданный риск.

— Может быть… хотя бы поговоришь с ними?

Борис сменил тактику. Но суть от этого не изменилась.

— Что тебе мешает предложить им свои условия? — внезапно спросил Борис.

— В смысле — мои условия? — переспросил я. — По идее, это нам нужна их помощь. Точнее, тебе. Здесь и сейчас. Ты ведь ждать не намерен, верно?

— Верно, но… кое-что в этой истории можно использовать и для нашей выгоды. Всё это выглядит так, будто они готовы на всё. Ради тебя.

А вот это уже звучало интересно.

Ради меня? Ради того, что стоит за мной? Ради моей силы? Земель рода? Ради чего именно из всего того, что я представляю?

Вариантов было множество. Но гадать… нет смысла.

— И ещё такое дело, брат, — продолжил Борис. — Они не отстанут. Сейчас они пытаются решить всё мирно. Действуют через меня. Да, ты прав… я вспылил и не думал, что говорю. Прости. Был неправ, что пытался надавить на тебя. Но проблема есть, и я о ней говорю. Лучше ты разберёшься с ней самостоятельно, чем потом придётся принимать более жёсткие меры.

Он сделал паузу, затем добавил:

— Сейчас ты можешь обернуть всё так, как нужно нам. И ещё и получить с этого пользу. И не стану отрицать — для меня эта помощь важна.

Это уже звучало более разумно.

Вот с этого и надо было начинать на самом деле… Тогда мы бы раньше пришли к более конструктивному решению.

Значит, Василевские не отстанут… И если действовать сейчас, то ещё можно обратить это с выгодой для нашего рода.

Брату я доверял. Он был одним из немногих людей в этом мире, кому я был готов почти беспрекословно доверять. Среди таких — лишь несколько знакомых и вся моя семья.