— Сударыня, не устраивайте истерику, — попросил попятившийся Георгий Александрович, сверху вниз глядя на мою тётку.

— Дорогая, поднимись, — приказал ей дядюшка, подхватил её под руку и поставил на ноги, что-то шепча ей на ухо и прожигая меня злобным взглядом.

— Ученик, сходи за своими вещами, — приказал мне князь. — А я тут постою.

Я с большим облегчением покинул холл, преодолел лестницу и зашёл в свою комнату. Там уже стояли два пожёванных жизнью чемодана, когда-то принадлежащих моему отцу. Мария сидела на одном из них, взволнованно грызя ногти. Но увидев меня, она тотчас отдёрнула пальцы ото рта и с отвращением поглядела на ногти, будто только сейчас поняла, что делала.

— Свершилось, — приподнято проговорил я, пытаясь приободрить изнервничавшуюся сестру. — Мы свободны. Поднимайся и пошли отсюда.

— Миша… я вот тут подумала, — начала она, опустив взгляд.

— … Даже не начинай! — рявкнул я. — Мы все решили! А у тебя синдром узницы, проникшейся симпатией к тюремщикам. Мы ведь просто покинем этот дом, и дядя перестанет быть нашим опекуном. Тебя никто не заставляет рвать связь с этой семьёй.

— Но они же после такого…

— … Это их проблемы, — снова перебил я Марию. — Если у них есть хоть капелька родственной любви к тебе, то они будут с тобой общаться, а ежели не станут этого делать, то это будет означать то, что мы все правильно сделали. Всё, пошли.

Сестра нехотя поднялась с чемодана, а цапнул оба и вместе с ней покинул комнату, даже не став мелодраматично осматривать её, скользя затуманенным воспоминаниями взглядом по царапинкам на столе, паутине в углу и прочим мелким деталям, уже ставшим привычными.

В коридоре же мы наткнулись на Фроську, Ивана и старушку Авдотью.

— Значит, уезжаете, — то ли искренне, то ли нет грустно вздохнул Иван, глядя в пол.

— Вы уж не забывайте нас, — печально улыбнулась Фроська и с надеждой посмотрела на меня.

И вот по её-то глазам я прочёл, что у неё в голове носятся лишь чисто меркантильные мысли. Всё-таки я не хрен собачий, а уже обрётший вес студент Императорского университета. И дальше, по идее, меня ждет блестящая карьера. Если же, конечно, я на всей скорости не влечу в какой-нибудь шлагбаум, преграждающий мне путь наверх. Фроська всё это понимала, поэтому и не хотела терять связь с таким родственником. Мария же её мало волновала. Она даже не посмотрела на неё.

А вот бабка Авдотья посмотрела и сказала

— Ну, Мария, всего тебе хорошо. И удачи вам обоим. Меж нами много всякого случалось, но вражды точно не было, посему я с чистым сердцем желаю вам обрести достойную жизнь. И уж уважьте бабку, придите на мою могилку. Чую, недолго мне осталось.