— Отчасти.

— Думаю, этого достаточно, — ухмыльнулся Добрынин, раскрыл папку и пробежался глазами по тексту. — В таком случае для вас мой приезд не стал неожиданностью. В последнее время у вас в городе происходит слишком уж много странностей.

— И в чём именно меня подозревают? — спокойно спросил я.

Сам же попытался прочувствовать — а не исходит ли от господина Добрынина шлейф демонической скверны? Понял, что вроде бы нет, а следом понял ещё одну очень важную вещь — если хотя бы одна из тварей проникнет в канцелярию, то это будет… не то чтобы провал, но неудобство самого высокого уровня. Структура серьёзная. Очень серьёзная. И в перспективе тайники виделись мне союзниками, так что знакомство с Добрыниным может стать очень полезным.

Мужчина тем временем оценивающе посмотрел меня, явно что считывая реакцию, а потом ответил:

— Как вы и просили, не буду ходить вокруг да около. За последние несколько дней в городе произошло несколько событий, которые наше ведомство не может оставить без внимания. Пропажа вашей сестры, пропажа Сергея Сергеевича Громова, дуэль на ровном месте, убийство Реброва, какие-то невнятные юридические махинации… и всё это так или иначе связано с вами.

— Звучит так, будто бы я главный злодей, — улыбнулся я.

— Я не делаю выводов, — сказал Павел Андреевич. — Я собираю информацию. Поэтому и приехал сюда, чтобы выслушать вашу версию событий. Начнём?

— Начнём, — кивнул я.

— Отлично. Тогда для начала я хотел бы послушать насчёт Екатерины Всеславовны.

— Ага, — вздохнул я. — Если честно, то я уже устал повторять одно и то же. Сперва Морхину, потом полиции, потом снова Морхину и полиции. Уверен, что конкретно эта информация у вас уже есть.

— И всё же?

— Моя сестра ушла из дома и не вернулась, — ответил я. — Я не знаю, где она и что с ней случилось. Могу лишь предположить, что она по какой-то причине не захотела возвращаться.

— То есть вы считаете, что она ушла из дома добровольно?

— У меня нет других версий. И знаете, Павел Андреевич, я даже не знаю, что хуже — тот вариант, в котором она ушла сама, или же тот, в котором с ней что-то случилось. Потому что в первом случае она не такой уж хороший человек, каким я её запомнил…

— То есть?

— То есть она бежала от проблем, сознательно перекинув их на меня, и фактически чуть было не развалила род. А во втором случае, — тут я выдержал паузу. — Во втором случае я всё равно ничего не могу поделать.

— Понятно, — Добрынин кивнул и что-то записал в папочку. — Слова сходятся с протоколами. Вижу, что ваша версия не меняется, и это, кстати, в вашу пользу.