— Рад слышать. Что у нас дальше?

— А дальше у нас Сивушкин, — тайник перелистнул пару бумаг. — Константин Михайлович. Как так случилось, что между вами вообще произошла дуэль?

Уверен, что это тоже вам известно. Сперва была авария. Его машина влетела в машину с моими людьми, а дальше сам Сивушкин повёл себя… агрессивно и, мягко говоря, недостойно. Я предложил решить вопрос по-мужски, он согласился. Всё прошло по правилам, всё честно, всё в рамках закона. А поставить на кон всё своё имущество Константин Михайлович предложил сам, и никто его за язык не тянул.

— То есть вы утверждаете, что не планировали завладеть его имуществом заранее?

— Павел Андреевич, — улыбнулся я. — До момента аварии я вообще не знал, кто такой этот Сивушкин. О каком планировании вообще может идти речь? Я просто защищал свою честь.

Очередной кивок тайника, очередная пометка, и очередной вопрос:

— Сергей Сергеевич Громов, — Добрынин поднял на меня взгляд. — Весь город в курсе, что между вами были напряжённые отношения. Это правда?

— Чистейшая, — кивнул я. — Скрывать не собираюсь, Громов-младший испытывает ко мне какую-то болезненную неприязнь. И думается мне, что это началось после того, как я решил оспорить закладную на трактир. А ещё мне думается, что об этом вы тоже прекрасно знаете.

— И тем не менее…

— Простите! — перебил я Павла Андреевича. — Тем не менее, к исчезновению Громова я не имею никакого отношения. И если вы не верите мне на слово, то можете спросить о том же самом у его матери. Я поклялся Елене Петровне на магии, что никогда не трогал её сына.

И вот тут тайник впервые удивился.

— Клятва на магии? — переспросил он. — Радикальная мера, Алексей Николаевич.

— Ну а почему бы и нет? — я развёл руками. — Мне скрывать нечего. Я просто хочу, чтобы меня наконец-то оставили в покое и дали просто жить своей жизнью. Заниматься делами, восстанавливать род, вести бизнес. А вместо этого меня постоянно дёргают, подозревают, выискивают какие-то связи там, где их нет. И клятва в таком случае самый простой способ закрыть вопрос и навсегда.

— Понимаю. Обязательно заеду к Елене Петровне.

— Будьте так любезны.

— И последний вопрос, — Добрынин захлопнул папку. — Что вы можете сказать об убийстве Реброва?

— Вот! — я даже вперёд подался. — Вот этим бы вы лучше и занялись! Потому что это, насколько мне известно, настоящее преступление, а не слухи и домыслы.

— Вы не ответили на мой вопрос, Алексей Николаевич.

— Отвечаю: к убийству Реброва я не имею никакого отношения. И если уж на то пошло, то у меня есть алиби. В ту ночь я был в особняке Громовых.