Пигалица была уже в каких-то серых штанах и объемлет футболке. С зачесанным пучком она один-в-один походила на ту мышь, что сидела на парах.

Правда сейчас я видел в ней какую-то энергию и искру.

– Прикольный у тебя батя, – начал я, заглядывая в кастрюлю, в которой поднималось что-то белое.

Пигалица промолчала. Продолжала елозить ложкой вдоль бортов, даже не поднимая на меня взгляда.

– Чë готовишь?

– Кашу. Завтракать будешь?

От такого предложения я аж опешил. Если бы она наорала, выставила меня за порог, обвинила в том, что засветился перед её отцом и глупо пошутил, я бы понял. Но предложить завтракать…

– Это я сейчас соглашусь, а ты скажешь: «Вот и вали домой завтракать»?

– Если будешь кашу, вот тарелка. Кружки наверху, достань сам, я не дотягиваюсь.

Наложив себе овсянку, девчонка забралась с ногами на стул и нависла над парящей тарелкой.

Я всë ещё не мог осознать происходящего, но решил не упускать случая поесть по-человечески.

Наложил себе каши, чаю налил и сел на свободный стул.

Горячей домашней еды в моём организме не было уже больше двух лет. Пару раз пытался заваривать что-то из пакетика, но на их фоне клей казался вкуснее. Так что я бросил эту затею и чередовал сосиски с пельменями.

А сейчас, дорвавшись до домашней еды, глотал ложками, не жуя. Только из рта клубы горячего пара выпускал, потому что даже толком на ложку не дул.

Через минуту заметил, что Пигалица смотрит на меня искоса шокированными глазами и медленно елозит ложкой в тарелке.

Я, наверное, выгляжу как неандерталец с голодного острова.

Осознав это, выпрямил спину и протёр рот тыльной стороной ладони.

– Спасибо, было очень вкусно, – посмотрел в свою пустую тарелку и отодвинул её от себя.

– Пожалуйста. Там ещё есть, – она чуть ошарашенно и нерешительно ткнула в сторону кастрюли.

– Да нет, неудобно как-то…

– Я же сама предлагаю.

Мне дважды повторять не надо. Наворотил себе ещё тарелку, но теперь уже не стал накидываться как какое-то животное. Вспомнил о правилах приличия, которым меня учила бабушка.

Девчонка тоже съела свою порцию, помыла тарелку и как ни в чем не бывало свинтила с кухни.

Ей вообще нормально, что я тут сам по себе хожу?

Но, как ни странно, неуютно уже становилось мне. Нет, не от присутствия здесь.

В квартире было хорошо: чисто, светло, вкусно пахло. Просто с каждой минутой я всë больше понимал, что сюда не вписываюсь. И дело было во мне.

– Я поеду тогда, наверное, – сказал, переминаясь с ноги на ногу на пороге спальни. – Спасибо за завтрак, правда было очень вкусно.

– Пожалуйста, – раздалось едва слышно.