– Может, мне просто бабу надо? – спросил у своего отражения в зеркале, прикидывая, сколько времени уже ни с кем не встречался. Две недели. Как Пигалица свалилась мне на голову.

На следующий день в зале готовился к тренировке. Работы было невпроворот, но я сам брал такую нагрузку. Деньги лишними не бывают.

У стойки администратора услышал целый хор гогота и раздражённый девичий голос.

– Так, что тут происходит?

– Это кто? – Пигалица окинула взглядом свору дворовых парней, которые едва не разбирали помещение.

– Так, сменку переодеваем и марш в зал. Чтобы начали разминаться.

Хватило одного холодного тона, чтобы ребятню как ветром сдуло. Девчонка стояла в шоке, глядя на меня круглыми глазами.

– У нас детская секция открылась? – спросила она удивлённо. – В расписании ничего такого нет.

– Это вне расписания. Макарыч согласовал. Они будут ходить пока раз в неделю, потом посмотрим.

– Ладно… Кто это вообще?

– Дети из неблагополучных семей и детских домов, – я бросил взгляд в зал, где банда уже едва не висела на потолке. Да, работы будет много… – У них нет денег ходить на секции и кружки. Я договорился с Макарычем, что буду тренировать их тут.

Взгляд Пигалицы изменился, она будто бы даже смутилась и теперь пялилась в деревянную столешницу.

– Хорошо, ладно…

– Не хамили?

– Ну… Они не очень дружелюбны, но в целом всë нормально.

– Я поговорю с ними, – сказал коротко и ушёл в зал. – В колонну встали по росту. Минута на это.

Когда набирал группу, знал, что просто не будет. Эти парни не отличались хорошим воспитанием, манерами, организованностью.

У меня в своё время горели глаза, но они – совсем другое поколение. С кем-то наверняка не сработаемся и придётся попрощаться, что поделать…

– Значит так, Орлы, озвучу условия нашей с вами работы. К сотрудникам и посетителям зала вы проявляете уважение. Особенно к Ане. Это, кстати, касается не только зала, но и жизни в целом. Не наводите балаган, не отвлекаете других. Сюда ходите в том случае, если хотите заниматься. По всем вопросам обращаетесь ко мне. Если меня нет, можете подойти к Ане или Алексу. Ясно?

– Ясно, – разлетелось недружно.

– Вот и молодцы. Начнём занятие.

Я так за рабочую неделю не выматывался как за один час. После занятия ещё какое-то время просто пялился в стену, пытаясь прийти в себя.

– Ну чë, Лëха, как твоя благотворительная инициатива? – Макарыч кряхтя уселся на лавку рядом со мной и вытянул ноги.

– Пока тяжко… Ребята, конечно, непростые. Но я был готов. Понимал, в каких условиях они росли.

– Не пожалел? – я мотнул головой, глядя на сбитые сухие костяшки. – Это хорошо. Доброе дело делаешь, Лëха. Если ещё чем могу помочь, ты говори.