– Да там дел-то, – мужчина засуетился и стал перебирать какие-то папки. – Отпустим сейчас.

– Ты мне по существу давай. Если виноват, ответит.

– Пап

– Не папкай. А ты дочь проводи к молодому человеку, а-то плешь мне сейчас взглядом прожгет.

Молодой парень в форме приложил руку к виску и кивнул мне на хлипкую деревянную дверь.

По лабиринту коридоров меня проводили до корпуса, где были небольшие камеры с решётками. Тут воняло сыростью и атмосфера была соответствующая.

В самой последней секции я заметила Лëшу, который сидел на лавке, опустив голову.

– Проходите, – мне со скрипом открыли дверь, пропуская внутрь камеры.

– Аня? – парень подскочил на ноги и подошёл ко мне. – Ты что тут делаешь?

– Достаю твою задницу. Ребята в зале всё рассказали.

– Как тебя сюда пустили?

– Тут папа.

– Чëрт Не стоило. Я не хотел втягивать тебя в это, – Лëша пытался оправдываться и выглядел при этом жутко растерянным. Но сейчас было всё равно. Главное, что он в порядке.

– Я испугалась за тебя.

– Прости Всë будет хорошо, я тебе обещаю. Не переживай.

Я не успела сказать что-то ещё, потому что послышались приближающиеся шаги и знакомый мужской смех.

– С вещами на выход, – нарочно сурово сказал отец.

– Всë хорошо? Его отпускают?

– Да там и задерживать было особо не за что, – местный полицейский протянул Лëше какие-то бумаги и несколько личных вещей. – Спасибо за бдительность, гражданин. Как-никак получается ребёнка защитили.

Втроём мы вышли на улицу. Молча. Только Лëша щёлкал вещами, пока надевал часы и раскладывал остальное по карманам.

Я чувствовала жуткую неловкость и уже сотню раз пожалела, что рассказала всё родителям

– Виктор Михайлович, спасибо, что помогли, – немного растерянно произнёс Лëша. – Буду должен. Ань, тебе тоже большое спасибо, что побеспокоилась. Я Пойду, наверное. Ещё раз спасибо.

– А куда ты собрался, Алексей? Давай в машину. Виктор Михайлович, – отец хмыкнул. – Как накосячил, так Виктор Михайлович, до этого смелее был.

Мы с Лëшей переглянулись и пошли в направлении машины.

Я села на заднее сидение. Боялась, что папа может перегнуть палку с иронией и сарказмом. Но все втроем мы молчали вплоть до самого дома.

Папа припарковал машину на свободном месте, и мы вышли на прохладный воздух.

– Виктор Михайлович, можно с Вами поговорить? Вдвоём.

– Можно Машку за ляшку А ты, после того, что сделал: «Разрешите обратиться».

– Пап, перестань, пожалуйста.

Я нервно переступала с ноги на ногу, пока эти двое в нескольких метрах от меня что-то обсуждали.

Папа был непреклонен и почти не выражал эмоций. Лëша что-то говорил, сухо жестикулируя и периодически кивая в мою сторону.