Зато он очень явственно чувствовал человеческое тепло. Любовь, искренность. Иногда по-детски наивную, а иногда глубокую и мудрую но не навязчивую, как от его родителей.

Ему хотелось, чтобы его ждали из следующей миссии.

Хотелось знать, что он бьётся не только за себя, но и за кого-то ещё. Что кто-то расстроится, если его не станет. Не просто напишет «минус один» в каком-то отчёте, а прочувствует это всем сердцем. Эту жажду наверняка можно было как-то заглушить бесконечными алкогольными возлияниями и продажной любовью, но после каждого такого сеанса ему будет становиться только хуже.

Он был слишком умён, чтобы обманывать себя так. По той же причине он всю жизнь держался подальше от наркотиков.

Вся беда была в том, что эти две половинки никак не удавалось подружить друг с другом! Марк по несколько раз в день перекидывался как оборотень из «боевого» режима в «мирный» и обратно.

И что делать?

Марк молча встал, оставив на столе стодолларовую купюру. С наличностью ему здорово помогли новые знакомые. Так и квартирку удалось снять довольно хорошую, да быстро.

Но идти в неё сейчас не хотелось.

Как быть?

* * *

Статный пожилой мужчина сидел в своём кабинете и перебирал письма от коллег. Чёрт подери! В каждом небольшом кусочке текста есть двойное, а иногда даже тройное дно. Как же он устал. Тридцать пять лет! Тридцать пять лет он отдал этому дерьму.

В молодости казалось, что в этом его призвание, но годы шли, сил больше не становилось. Он не был идеалистом, мечтающем о чём-то великом, готовом положить жизнь ради цели. Всего лишь хотел найти своё место под солнцем и жить хорошо.

Но кто же знал, что жизнь всё-таки придётся отдать? Только выкинуть её в каком-нибудь героическом порыве, как его друг когда-то, а растратить её. Минута за минутой. На какое-то дерьмо! На бесконечную грызню ведомств. На усмирение очередного выскочки.

Настоящей работы в его «работе» было хорошо если одна десятая часть. И просвета не было видно. Почти.

Недавно он увидел невероятное. Узнал о грядущих изменениях такого масштаба, что снова почувствовал себя молодым. Может он всё же будет творцом истории?

Кто ещё стоял на пороге таких перемен и не боялся сделать шаг первым?

Единицы.

На фоне таких эпохальных событий, тупая грызня стала раздражать его только больше. Но если не держать руку на пульсе, он просто вылетит из своего кресла. Останется за бортом.

Раздался звонок из приёмной:

— Ричардс, сэр. Со срочной информацией.

— Я же сказал ему доложить письмом. Какого чёрта отвлекает?

Сам Ричардс заговорил в микрофон:

— Это срочно, сэр. Письма бы не хватило, — что-то новенькое.