И так далее, и тому подобное.

Из офиса Самсона Сапожков вышел с жуткой головной болью и решил на работу не возвращаться. После такого надо расслабиться сначала в спортзале, а потом с банкой пива на диване.

Кудельников меж тем тщательно опрашивал всех, кто в тот вечер работал в ресторане. Сам устал, и от него устали, но ухватиться хоть за какой-то факт – даже кусочек факта – не удавалось.

Но когда Кудельников уже решил заканчивать эту канитель, ему вдруг подфартило, да так, что он сам не поверил в этакое счастье.

Администраторша в разговоре упомянула, что хозяин заведения появляется здесь нечасто и всегда в компании. Капитан стал уточнять, что за компания, и между прочими услышал фамилию Сойл.

У Кудельникова аж в зобу дыханье сперло. Так вот где собака порылась! Милена в друзьях у хозяина ресторана, а для друга чего только не сделаешь. Например, отравишь того, кто этому самому другу крепко насолил!

Призвать владельца заведения к ответу немедленно не удалось: тот наслаждался отдыхом на Маврикии, куда вылетел лишь два дня назад.

Услышав это, Кудельников сразу понял, что этот торопливый отъезд не случаен. Наверняка Миленин дружок – пока реальна опасность быть обвинённым в соучастии – решил отсидеться в бунгало у теплого моря, а в худшем случае – не возвращаться вообще.

Поскольку объявлять его в розыск было рановато, Кудельников решил давить на Милену. Хорошо бы, призналась во всем сама.

Для того чтобы девушка стала сговорчивей, начальник дал разрешение на задержание. Сорок восемь часов в камере – хороший стимул для чистосердечного раскаяния.

На предъявленное обвинение Милена среагировала, как и положено избалованной истеричной особе: орала, визжала, грозилась, требовала адвоката, однако от сотрудничества со следствием отказалась и очень даже решительно.

Была уверена, что улик все равно не найдут?

С уликами в самом деле было туго. Следов на одежде, поверхности кожи, сумочке, да и во всей квартире Сойл во время обыска не обнаружили. Непонятно, как она вообще могла достать жидкость, которую использовали в промышленности.

Не легче было и с Пономаревым. Как ни искали, не могли найти следов украденных денег. Никаких вкладов на предъявителя, никаких транзакций, никаких вмурованных в стену сейфов и даже тайников под кустом сирени на даче тещи Пономарева обнаружить не получилось.

Это было не просто плохо. Это было очень плохо. Кудельников с Сапожковым уже не знали, что еще придумать и куда кинуться. Начальник рвал и метал, а оба подозреваемых обзавелись адвокатами, которые развили такую бурную деятельность, что дело стало рассыпаться на глазах.