– Варя, что смешного в том, что я сейчас говорила?
– Пф, ничего, конечно, ничего. Только не могла бы ты заткнуться и дать слово психологам? Я сюда пришла не для того, чтобы твои речи слушать, а слова квалифицированных врачей.
– Ты офигела? Никто не жаловался! Тебе одной это не нравится. Так чего встреваешь?
– Психологи только из вежливости тебе рот не затыкают, а остальные просто боятся сказать тебе в лицо. Ты что, сама не понимаешь, что достала всех со своими речами? Никто на группы уже ходить не хочет. И вообще, твоей болтовни и в столовой хватает. Так что не мешай проводить группу.
Таня встала и с надменным видом направилась к выходу. «Я не потерплю такого отношения к себе», – заявила девушка и хлопнула дверью, оставив нас наедине с разъяренной Варей. Ее лицо стало красным, а щеки надулись до невероятных размеров.
– Мне кажется, вам нужно решить конфликт наедине с психологами, как вы считаете?
– Я сюда пришла не для того, чтобы тратить время на такую ерунду. Лучше время потратить на личную консультацию, чем на решение конфликта с неугомонной.
Варя до конца группы сидела с недовольным видом, скрестив ноги и руки. Она сгорбилась, насупилась, ее взгляд устремилась в одну точку на полу. «Что-то будет», – подумала я.
После группы Таня подошла к нам в столовую. «Мне кажется, Варя решительно настроена против меня. Я хочу найти союзников, тех, кто считает, что я права. Я хочу объединиться». После этих слов сформировались два лагеря. Одни были за Таню, другие за Варю. Началась настоящая вражда. Каждый день девушки были готовы спалить друг друга взглядом. Только анорексики оставались на нейтральной стороне и не отличались активностью. Мы были в курсе всех событий, однако решили не встревать в конфликт, к которому не имеем никакого отношения. Я старалась набрать вес как можно быстрее, чтобы просто свалить из этого хаоса.
Глава 11. На свободе
Я – как больной, из госпиталя
Выпущенный на простор.
Я и не знала, Господи,
Что воздух так остер…
София Парнок.
Я – как больной, из госпиталя…
В конце января меня снова настигла грусть. Я не могла уже находиться среди девушек, которые ненавидели друг друга.
Однажды я сидела в столовой и собирала очередную мозаику. На ней изображен стол художника, на котором располагалась ваза с цветами, яблоко, бусы из жемчуга, бумага и кисть. Из окна открывался вид на голубое небо и синее море. Пока я разбирала алмазы, ко мне подошла психиатр, Елена Николаевна.
– Даша, как ты поживаешь? Давно мы с тобой не общались.
– У меня все хорошо, спасибо.
Я сдерживала слезы. Я очень хотела вернуться домой, но боялась сказать об этом. «Если я не скажу, то буду в неведении, сколько еще здесь пробуду», – подумала я и, набравшись храбрости, остановила ее.