На первых страницах написаны слова поддержки для тех, кто болеет булимией и анорексией. «Ты сможешь», «Мы с тобой», «Если не ты будешь бороться, то кто?» На моих глазах выступили слезы. Меня вызвал врач. Это был низенький мужчина лет пятидесяти приятной наружности.
Мы прошли в кабинет. Он был в бежевых, зеленых и оранжевых тонах, что определенно было приятно моему глазу.
– Расскажите, как вы поживаете?
– Не очень.
– Давайте поподробнее. Кстати, вам здесь холодно? Вы так тепло одеты.
– Да, холодновато, пожалуй. Что именно вам рассказать?
Мы говорили долго, часа полтора точно. Если честно, морально мне было тяжело, даже очень. Но самое тяжкое, что меня ждало, это диагноз. И мне его не сказали до прихода мамы. Врач оставил меня в одиночестве и вышел в коридор к маме.
Мама зашла в кабинет, и врач нам обеим сказал диагноз.
– У вас анорексия.
Глава 2. Первые больничные муки
Огромны здания больницы,
Полмертвые пьют жизни сок,
Граждане знатные, вельможи,
От смерти входы сторожат…
Дмитрий Хвостов.
Огромны здания больницы…
После того как мы узнали стоимость лечения в клинике, поняли, что финансово нам это не под силу. И хотя мама была готова взять кредит, я была не готова к этому. Из-за своей совести я была согласна терпеть сколько угодно, лишь бы она не платила за мое лечение.
Остался второй вариант, на который я надеялась больше всего: на лечение в бесплатной больнице, однако там меня ждал не менее ужасный сюрприз.
После записи без очереди из-за критического веса мы помчались в больницу. Территория больницы огромная: поначалу мне казалось, что это скорее похоже на территорию санатория.
Мы вошли в одно из зданий, где должна была пройти консультация с главным психиатром отделения. Это была строгая женщина, лет сорока с лишним. Видно, что пациенты у нее не из легких. Мы говорили наверно минут сорок, но этот разговор меня добил окончательно.
Вы можете спросить: «Почему же?»
Так вот. Мне рассказали об условиях пребывания.
Во-первых, нужно быть непосредственно в стационаре на протяжении примерно трех месяцев. Во-вторых, нельзя привозить режущие предметы, например, ножницы или бритву. В-третьих, запрещалось занятие такими хобби, как вязание, шитье и так далее, чтобы не самоповредиться и не причинить вред другому человеку. В-четвертых, нельзя учиться. Тут имеется в виду, что пациент может читать книги, но посещать пары дистанционно, например, он не может. В-пятых, дают телефоны для общения и сидения в интернете два часа в день: утром после завтрака и вечером после ужина.
Самое ужасное в этом всем оказалось то, что я не могла ни заниматься тем, что мне нравится, ни сдать сессию, ни видеться с семьей. Я так соскучилась по маме, бабушке и сестре после пребывания в больнице после операции, где и так пробыла дольше обычного, так и тут еще три месяца.