что «в её возрасте важно беречь колени на экскурсиях». Таормина оказывается городом настолько красивым, что даже моё скептическое после вчерашнего разговора настроение тает где-то на подступах к древнему амфитеатру. Он состоит из камня, выжженного тысячелетиями солнца, который обрамляет вид на море и Этну так идеально, будто сама природа специально выстроила эту декорацию для туристов. Марко ведёт нас по узким улочкам, заставленным лимонными деревьями в горшках, рассказывает про греков, римлян, норманнов, про то, как остров переходил из рук в руки веками. Я честно пытаюсь слушать, но взгляд мой то и дело соскальзывает на витрины бутиков, на столики уличных кафе, где местные неспешно пьют эспрессо, на узкие лестницы, убегающие вверх между домами. Туда, куда наша программа сегодня не пойдёт, потому что расписание есть расписание. Я останавливаюсь на несколько секунд у одной из лавок с керамикой, разглядывая расписанные вручную тарелки с изображением лимонов и апельсинов. И ловлю себя на мысли, что с удовольствием купила бы парочку — не в подарок, а себе самой, на память об этом самом первом, ещё безмятежном дне в Таормине. Я иду за группой, стараясь запомнить каждую деталь — терракотовые горшки с геранью на подоконниках, бельё, сохнущее на верёвках между домами прямо над узкими улочками, запах свежемолотого кофе, вырывающийся из распахнутых дверей крошечных баров. С каждым шагом я чувствую, как во мне нарастает почти физическая боль от того, что всё это проносится мимо со скоростью гидовской указки, не оставляя ни секунды на то, чтобы просто остановиться и вдохнуть. Пальцы сами тянутся к телефону, чтобы сфотографировать резную дверь одного из домов, увитую бугенвиллией, но Марко уже зовёт дальше, и кадр остаётся смазанным, как и всё это утро — красивым, но совершенно не моим. Я успеваю разглядеть, как в одном из дворов старуха развешивает бельё, переговариваясь через улицу с соседкой на непонятном мне диалекте. Как мальчишка лет десяти гоняет мяч между припаркованными «веспами». Как из открытой двери пекарни валит пар, пахнущий корицей и чем-то дрожжевым. Всё это, вся эта настоящая, невыдуманная жизнь острова, проносится мимо меня со скоростью шага нашего гида. — Синьоры и синьорины, обед через двадцать минут в ресторане «Белла Виста», — объявляет Марко, сверяясь с часами. — У нас забронирован столик, опаздывать нельзя. — Марко, а можно нам пять минут погулять самим, вон в ту улочку? — спрашиваю я, указывая на лестницу, ведущую куда-то наверх, откуда доносится