дорожки. Я чувствую, как в груди медленно, по миллиметру, разжимается тот тугой узел, что поселился там ещё в апреле, в день маминого развода, и с тех пор ни разу толком не отпускал. Где-то внизу, на пляже, кто-то смеётся так заразительно, что я невольно улыбаюсь в ответ, не видя даже, кто это. Мне двадцать четыре года, и впервые за очень долгое время моё тело не напряжено, как струна. Оно просто существует, залитое сицилийским солнцем, и этого, оказывается, достаточно для счастья. Настя за моей спиной уже включает музыку с телефона, негромко, вполголоса подпевая какой-то летней итальянской песне, которую поймала по радио в автобусе. Этот звук, простой и беззаботный, ложится поверх моего внутреннего облегчения ещё одним слоем настоящего, невыдуманного счастья. — Ева. Ева, скажи мне, что мы не будем сидеть в этом раю по расписанию гида Марко. Настя тем временем уже разложила по кровати добрую половину содержимого своего чемодана, придирчиво выбирая наряд для ужина. Я смотрю на этот привычный, домашний хаос, и чувствую лёгкий укол нежности — именно так, разбрасывая вещи по всей комнате, она готовится к жизни уже добрый десяток лет, с самого восьмого класса. — Первые пару дней точно будем, — говорю я, распаковывая купальник из чемодана и вешая его на спинку стула. — Мы заплатили за тур. Было бы глупо его игнорировать. — Было бы глупо потратить единственный отпуск за год на автобусные экскурсии по расписанию, когда вокруг вот это, — она обводит рукой окно, за которым море уже начинает наливаться закатным багрянцем. Я не отвечаю, потому что часть меня, отчаянно нуждается именно в расписании, в структуре, в чётких границах, за которые не нужно выходить самой. А другая часть, что сейчас смотрит на закат над сицилийским морем, уже понимает: Настя, как обычно, окажется права раньше, чем закончится эта неделя. Вечером, распаковав вещи и переодевшись к ужину, мы спускаемся в ресторан отеля. Нашу тургруппу — человек пятнадцать, в основном семейные пары и несколько пенсионеров — рассаживают за длинным столом с видом на пляж. Гид Марко произносит приветственную речь про «дружную атмосферу» и раздаёт программки на завтра. Я слушаю его вполуха, и ловлю себя на том, что разглядываю террасу соседнего ресторана, чуть дальше по набережной. Там, за низким каменным парапетом, слышны смех, звон бокалов, чей-то гитарный перебор. И вся эта картинка кажется мне куда живее, чем наш аккуратно организованный ужин по расписанию. — Видишь? — тихо толкает меня в бок Настя, проследив за