с другом, лица их, освещенные елочными огнями, выглядели таинственно и празднично, и Айрин вдруг почувствовала, что вот он, тот самый волшебный момент, которого она оказалась лишена в той жизни, о которой помнила сейчас столь мало. «Это мой Новый год, — думала она. — Наверное, самый счастливый мой Новый год за все времена. Как же хорошо! И как все счастливы. Они ведь все радуются… чему? Неужели тому, что хоть ненадолго перестали быть заложниками вечного лета? Или тому, что вспомнили о том, что время — существует, ведь тут его почти нет, а это, наверное, неправильно. Даже Янина, и та словно оттаяла и ожила, ведь почему-то мне ее жальче других, наверное, потому что она горче всех раскаивается в том, что сделала. Хорошо, что Таенн придумал этот Новый год, и хорошо, что мы её позвали. Нет, всё-таки очень здорово, очень… как приятно, что все такие счастливые». — Давайте бумажки писать, — предложила Вера. — Орес, кинь мне карандаш. Я, пожалуй, напишу, что хочу… — Нельзя желание рассказывать, не сбудется! — тут же заявила Унара. — Никому не говори. Напиши — и ровно в полночь съешь. Давайте, пишите скорее! Видите, уже говорить начал? Феликс, покрути телевизор, погромче-то сделай. Феликс, сидевший к бормочущему телевизору ближе всех, повернул ручку громкости. — …прошли через сложные испытания. Мы успешно преодолели трудности и невзгоды. Мы отважно сражались за счастье, которое непременно ждет нас впереди. Сограждане, все до единого — молодые и старые, женщины, средние, и мужчины — сплотились в едином порыве для достижения нашей общей мечты: мира и процветания… — Во, ну это ж наш, — заметила Унара. — Говорю же, широкая рожа, прямо в телевизор не лезет. — Нет, это наш, — вдруг сказала Янина. — Он худенький. — Больше похож на нашего, — возразил Феликс. — Высокий и толстый. Айрин присмотрелась. — А вроде бы наш, — с сомнением сказала она. — Средний такой, и волосы то ли седые, то ли светлые. — Нет-нет, наш, конечно, — уверенно заявил Савел. — Старый и бровастый. Не думал его здесь увидеть. — Какой ваш, когда это наш? — удивился Полосатый. — Такие уши только у нашего! Они же с кисточками, вы что, не видите? Таенн рассмеялся. — Каждый будет видеть своего, — пояснил он. — Говорю же, он туманный. Просто лидер. Каждый его видит по-своему. — А, тогда ладно, — махнула рукой Унара. — Хорошо говорит-то! Молодец, мужик. Прям заслушаешься. — …этот год был очень непростым. И мы знаем, что впереди нас ждут новые испытания и преграды. Но, ни смотря ни на что, мы верим — наше будущее