Выращенные клетки вели себя как-то странно, и для объективности анализа она отправила образцы в ветеринарный институт. Ответ ошеломил: в них не распознали типичные соматические клетки кошек. Собрав все материалы, Анюта отправилась на приём к отцу.

Бородин внимательно изучил результаты исследований, а затем созвал совещание, чтобы определить методику дальнейшего изучения этих необычных клеток. Возглавить группу поручили Анюте, как первооткрывателю столь необычного субстрата.

Во-первых, это были двуядерные клетки. Это говорило о том, что у них двойной набор хромосом, что само по себе уже открытие. Они не были похожи на двуядерные клетки печёночных гепатоцитов, хотя у взрослых людей до 40% этих клеток являются двуядерными или даже тетраплоидными, что считается адаптацией, повышающей их метаболическую и синтетическую активность, а также способность к регенерации. И возникают они по механизму незавершённого цитокинеза. Не были они похожи и на клетки поперечно-полосатых мышц, хотя двуядерные клетки-предшественники могут возникать на этапе формирования мышечных волокон при слиянии миобластов. О раковых клетках и речи быть не могло — биопсия однозначно показала их отсутствие. Получается, Титыч стал тетраплоидным?

Она не верила своим глазам, но всё сходилось. И она снова пошла к отцу.

Тот, внимательно всё перепроверив, снял очки и произнёс:

— Ты понимаешь, что ты нарыла?

— Ну да. Тетраплоидизация генома с помощью нейросети, — отозвалась Анюта, не поднимая глаз от экрана.

— Шаришь, дочка! Это, я тебе скажу, открытие — да еще какое, — расхохотался Бородин, похлопав её по плечу.

— И что нам за это будет? — с любопытством уточнила она.

— Еще куча экспериментов. На кошках, разумеется.

— Как всегда, — вздохнула Анюта. — А публиковаться будем?

— Пока не подтвердим результаты — ни-ни, — отрезал Бородин, пресекая дальнейшие вопросы.

Тем временем Влад внимательно слушал Зилара, который, казалось, вытаскивал из глубин памяти пыльные воспоминания о полетах в подпространстве. Он жадно впитывал каждое слово, пытаясь проанализировать и систематизировать обрывки знаний Зилара. Зилар не был инженером, он был пилотом, но онуправлял этими кораблями, а значит, знал их суть. Он буквально воссоздавал устную инструкцию по управлению подпространственными полетами. Влад отметил, что для входа в подпространство субсветовая скорость не требовалась. В обычных системах они перемещались на атомных двигателях, питавшихся не криптоном, а плазмой, добываемой из трансмутации трансурановых элементов. Пардон за тавтологию, мысленно усмехнулся он. Ключом к подпространственному переходу являлась стадия разгона. Именно она определяла все. Криптоновые двигатели по характеристикам не уступали плазменным, однако использовали редкие газы, в то время как трансурановых элементов во Вселенной был неисчерпаемый океан. Идея заключалась в том, чтобы на скорости, близкой к переходной в подпространство, включить форсаж коротким, но мощным импульсом. Сопла и камеры прогорят, конечно, но зато откроется дверь в подпространство.