— А сюда, по-твоему, сколько добра ушло?

— Судя по мешкам, — старик кивнул на снег, — почитай, половина зерна.

Кладовщик с «Елисаветы», мелкий мужичок в замусоленном тулупе, отвечал, глядя мимо всех:

— Ставили по приказу господина лейтенанта. Сказано: питьё для людей, зимнее. Первый спуск взяли они сами да штурман. Матросам… матросам после обещано.

Баранов мрачно оглядел закуток: перевёрнутые кадки, бродящая жижа по земляному полу, растоптанная ягода, мешки с компанейским клеймом. И в углу — Борька, мутноглазый, с мордой в каше, всё ещё рвущийся к источнику счастья.

А я начинал закипать:

— Стало быть, хлеб, которым Александр Андреевич думал дотянуть колонию до весны, вы поставили на брагу?

— Припасы переданы кораблю, — отбоярился Сукин. — Форму довольствия определяет командир. Брага слабая, не на продажу — людям. — Он повернулся к Фёкле, и с мрачным торжеством заявил:

— А скотину надлежит содержать как должно. Свинья уничтожила корабельное имущество. С этой бабы я ещё взыщу, а мужика ее выпороть велю — впредь наука.

Фёкла охнула и вцепилась в шаль.

Баранов попытался его урезонить. Без криков — он не кричал никогда, даже если злился всерьёз.

— «Елисавета» — судно Компании, Иван Андреевич. Не ваша вотчина. Припасы выданы под поход, под роспись и под работы. Обращать хлеб в вино без спросу вы не вправе. Люди ново-архангельские вам не подчинены, они мои. А пороть их у вас права не было, нет и не будет. За расход извольте отчёт.

— Александр Андреевич, вы вольны распоряжаться своими складами, — Сукин слегка поклонился с видом «да пошел ты на хрен, тоже мне начальник нашелся». — На палубе и в делах команды отвечает командир.

Вот сукин сын этот Сукин. Под свой явный косяк подводит какое-то обоснование! Знавал я таких: любой закон читают исключительно в свою пользу, а по чужой странице у них глаза не открываются.

— А брагу кто велел ставить? — спросил я.

Сукин посмотрел прямо, не отводя глаз.

— Я. Для команды. Людям предстоят тяжёлые работы на морозе.

— Команда получила?

У двери зашевелились матросы. Один кашлянул и уставился в землю.

— Ну? — повернулся к ним Сукин.

Молчание вышло красноречивее доноса.

— По чарке офицерам выдали, — наконец буркнул плечистый матрос. — Нам, Ваше сиятельство, пока не досталось. Сказано было, когда поспеет.

— А судно кто готовил, пока вы здесь винокурню разводили? — спросил Баранов.

— Старшие нижние чины. Для того они и поставлены.

— Три дня на «Елисавете» без вас ни одной снасти не сменили.

— Не полагаю нужным отчитываться в каждой сращённой верёвке перед береговым начальством.