Фекла шагнула к нему.

— А хряка кто оплатит? Пять лет берегли! Прокоп из Петропавловска его вёз, в море чуть не заморил. Теперь к свиньям не подпустить, бешеный стал!

— Ваш муж плохо держал животное, — отрезал Сукин. — Хряк уничтожил судовые запасы. Ещё взыскать с вас надобно.

Прокоп побагровел.

— Да мы и знать не знали, что вы тут пойло поставили!

— А с бабы этой я сам взыщу, — продолжил лейтенант. — Мужа выпороть велю. Пусть впредь скотину содержит как должно!

Толпа притихла.

Баранов медленно вынул руку из-за борта.

— Вы здесь никого пороть не станете, лейтенант.

— На корабле я отвечаю за порядок и довольствие команды.

— Здесь не корабль.

— Припасы выданы кораблю.

— Под поход, а не под вашу брагу.

— Форма довольствия определяется командиром, Александр Андреевич.

Говорил Сукин вежливо. Даже «Александр Андреевич» произносил исправно. Но каждое слово ложилось на стол, как карта шулера: вроде чистая, а крап всё равно виден.

Подойдя к разбитой кадке, я зачерпнул пальцами мутную жидкость. Понюхал. Брага ещё молодая, кислая. Зато хряк подошёл к вопросу основательно. На морде засохла зерновая каша, глаза налились красным, ноги заплетались. При виде ковша зверь снова рванулся вперёд.

— Сколько он стоит? — спросил я.

Фекла прижала руки к груди.

— Пятьдесят рублей. Меньше не возьму. Мы за него сорок два отдали, да доставка, да корм…

Пятьдесят рублей. За такие деньги доброго скакуна купить можно. А тут передо мной стоял пьяный свин, который даже седла не терпел.

— Архипыч, принеси деньги.

Старик округлил глаза.

— Пятьдесят целковых за эту душегубную скотину⁈ Батюшка Фёдор Иванович, да она же нас всех пережрёт!

— Принеси. И в книгу запиши: долг лейтенанта Сукина.

Сукин дёрнул подбородком.

— Я не давал согласия.

— А оно не требуется. Фекла получит деньги сейчас. Из вашего жалованья удержим потом.

— Вы не вправе распоряжаться моим жалованьем.

— Еще как могу. Архипыч, тащи шкатулку с казной!

Я достал из-за пазухи шкатулку и выложил на крышку бочки полсотни рублей испанскими долларами. Народ аж дыхание затаил: звонкую монету здесь видели реже кометы. Над двором стало тихо, как в церкви.

— Фёкла, принимай. Убыток покрыт нынче, а не когда господа офицеры промеж себя разберутся. Архипыч, запись: выдано из моих денег, взыскать с жалованья лейтенанта Сукина, а недостанет — с будущего.

Архипыч отсчитал Фекле серебро, каждую монету сопровождая тяжёлым вздохом Полугодовое офицерское жалованье, между прочим. Прокоп проверил монеты на зуб. Жена пересчитала ещё раз и завязала платок узлом.

И тут же взмолилась:

— Токмо скотину заберите, батюшка! Не надобен он нам боле! Убьёт кого али опять пьянствовать полезет!