К вечеру протечки в цистернах удалось залатать, и работа завода продолжилась.

А к Замойским я решил заехать, как только закончу нашу короткую клановую войну.

— Есть позитивные новости?

— Есть, — кивнул Рустам и показал непонятный мешок. — Маргарита Герхардовна принесла из магазина целый мешок какой-то высокотехнологичной дряни. Говорит — подгон для успеха мероприятия.

— Похвально. А как идут дела с пятым пулемётом? — спросил я у Ангелины.

— Идут… Завтра запчасти придут, за день соберу — и поставим к вечеру.

— Это хорошо. Завтра скатаюсь и проверю. Без пятого пулемёта при открытии второго фронта нам не обойтись. Так, что ещё?

Во-вторых — куда-то делась племянница Сергея. Та самая крашеная в рыженькую, которая так неумело пыталась меня соблазнить. Признаться, эта новость взволновала меня не меньше новости про завод.

— В общем, надо отправить Ваку куда-нибудь в сторону Замойских. Проверить, что говорят местные селяне. Кстати, где он? Он вернулся из порта?

— Вернулись они со Стёпкой, мда, — хмыкнул Рустам.

— И что? Что-то ты не особо рад.

— Ну, потому что… потому что они занимались там самодеятельностью.

Я немного напрягся, потому что понимал — эти могут. Ещё какой самодеятельностью.

— Какой это такой самодеятельностью?

— А пойдём, Платоныч, — сказал Рустам, зыркнув на прошедшую со второго этажа домработницу. — В подвал. Сам всё увидишь.

Ну, мы и пошли, а я ускорил шаг. Возникла мысль, что что-то произошло с вином, но вскоре я понял причину секретности.

Горел свет. В одном из закутков подвала — а архитектура фундамента была весьма затейливой — сидели перед столиком на двух табуретках Степан и Вака, и я услышал их разговор.

— Моя тварь со звериной головой хочет сходить сюда.

— Да что за ересь, Вака! Конь в шахматах может ходить только вот так и вот так!

— Моя тварь хочет сюда.

— Варвар! Ходи нормально!

— Сейчас получишь, беляш.

А за ними, в углу, ещё на одной табуретке сидел незнакомый связанный парень с кляпом во рту.

— Та-ак, — протянул я, и Стёпка от неожиданности резко встал, опрокинув доску с фигурами. — Значит, самодеятельность.

Вака поднялся, сохраняя невозмутимый вид.

— Искандер. Мы взяли языка. Мы его пытали и мучали. Он сознался во всём.

— Ну, как пытали… — добавил Степан. — Так, пара синяков. Вака предлагал отрезать ему что-то, но мы посчитали, что вы, Александр Платонович, лучше нас справитесь.

Я подошёл ближе к пареньку, который при моём появлении стал выглядеть ещё более напуганным.

— Хорошо, что не стали добивать. Но, всё равно, это не наши методы, парни! Ну и куда мне его девать? Что с ним делать?