Больше всего Истомин опасался даже не за собственную номенклатурную судьбу. Хотя и это обстоятельство имело значение. Для него было крайне важно довести до конца оформление советско-германского союза. Действовать в интересах общего дела — в силу особенностей характера — Алексею Федоровичу всегда было куда легче, нежели в личных.

Напротив него сидел резидент КГБ полковник Игорь Прокопьевич Кузнецов.

— Игорь Прокопьевич, вы уверены? — в который уже раз переспрашивал Истомин. — Ну интриган, ну карьерист, ну авантюрист… Но чтобы предатель? Да он же всю свою жизнь беззаветно служил партии и Отечеству… Ничего не понимаю!

Полковник открыл папку, достал оттуда берлинский конверт и протянул собеседнику. Истомин со смешанным выражением брезгливости и недоверия принялся вчитываться в инициативную записку Марфы Григорьевны. Ему хотелось выплеснуть все свое возмущение, но нужных слов не находилось. Предательство само по себе всегда оставалось для Алексея Федоровича худшим из человеческих пороков. Но то, что оно исходило от столь талантливого и доверенного сотрудника, как Юрий Антонович, окончательно дезавуировало его картину мира.

— Не он первый, не он последний, — философски заметил резидент. — Самое главное — вовремя взяли.

— И где они сейчас?

— Вариантов немного. У меня, — коротко ответил Кузнецов.

— Но вы же понимаете?..

— Понимаю!

— Откуда у вас это письмо?

— Вольф прислал, — не моргнув глазом, ответил полковник.

— Серьезно? — в голове у опытного Истомина мгновенно прокрутилась хитроумная комбинация берлинца. — М-да, на лету подметки отрывает!

— Не могу не согласиться.

— А что с этим турком или кто он там на самом деле?

— Тоже у меня.

— Но как же… Придется сообщить властям. Начнется скандал, поднимется пресса! — вслух рассуждал посол. — А если мы этого не сделаем, Бонн обвинит нас в похищении человека на своей территории. И все это дерьмо — накануне визита Леонида Ильича. Может, стоило подождать, Игорь Прокопьевич?

— А что бы это дало? — усмехнулся резидент. — Шпион в ближнем окружении Генсека во время саммита — это будет похуже, нежели липовый монтер у нас в посольстве.

— Но мы… мы должны с этим что-то делать. Мы не сможем скрывать… ЧП… бесконечно! У этого электрика или сантехника наверняка есть родственники, сообщники… Да мало ли кто! Любовница, в конце концов. Они будут его искать.

— Это мы еще посмотрим, — в голосе полковника послышался азарт хищника.

— Надеюсь, это не то, о чем я подумал? — Истомин с сомнением посмотрел на собеседника.

— Не совсем, Алексей Федорович… — удовлетворенно произнес Кузнецов, указывая на письмо Ледниковой. — Вольф, несмотря ни на что, все еще мой должник. Сейчас проведем очную ставку турка с Ледниковыми, задокументируем все как положено, а потом пусть Миша подчищает. Уж поверьте, комар носа не подточит. У нас таких мастеров и близко нет. Никто и никогда не узнает, что в посольство проник посторонний! Мы здесь совершенно ни при чем! Ну а после завершения переговоров отправим Ледниковых на Родину. Пусть там разбираются, что с ними делать и как наказывать.