* * *

Саммит саммитом, но текущие дела требовали неотложного внимания полковника Кузнецова. В комнате без окон, находящейся под круглосуточной охраной, его ждал Юрий Антонович Ледников. Все процессуальные формальности были соблюдены, и оба шпиона уже дали признательные показания. Однако Игорь Прокопьевич хотел разобраться для себя лично: как такой выдающийся специалист, фронтовик, блестящий ум и светило советской дипломатии мог совершить столь глупый и бессмысленный поступок? Одно он понимал точно: весь сыр-бор разгорелся вовсе не из-за денег.

Кузнецов спустился в подвал. Дежуривший в этот момент лейтенант Сазонов встретил его по всей форме.

— Сазонов, не ори, и так голова кругом от обилия людей… Влиятельных и требовательных, — махнул рукой полковник. — Ну что тут у тебя? Как гости себя ведут?

— Марфа Григорьевна бесчинствует, — доложил молодой офицер.

— Это как раз не удивляет, — пробормотал Кузнецов. — А что сам?

— Юрий Антонович сидит молча, от еды отказался. Выпил только немного воды. У меня сложилось впечатление, что он не до конца понимает всю тяжесть ситуации, в которую попал.

— Открой мне Ледникова, — приказал полковник.

Сазонов согласно кивнул, выбрал нужный ключ и уверенно шагнул к помещению в конце коридора. Услышав лязг поворачивающегося механизма, Марфа Григорьевна c новой силой начала колотить в дверь собственной темницы. Лейтенант вопросительно посмотрел на резидента.

— Да ну ее, — буркнул полковник. — Пусть беснуется. Наверху все равно ничего не слышно. Через два дня полетит лебедушка на Родину, которую променяла… По большому счету, на ничто.

Дождавшись, когда дежурный откроет замок, Кузнецов зашел в импровизированную камеру, где заперли Ледникова. Тусклая лампочка едва освещала небольшое пространство. Юрий Антонович сидел на единственном стуле, сцепив пальцы в замок и глядя в одну точку прямо перед собой. Даже в этом унылом полумраке, без галстука и со смятыми манжетами когда-то безупречной белой сорочки, он умудрялся сохранять остатки былого величия.

— Оставьте нас, лейтенант, — не оборачиваясь, бросил полковник.

Дверь за спиной Кузнецова захлопнулась. Он не спеша огляделся, достал из кармана пачку Marlboro и зажигалку. Протянул Ледникову.

— Курите, Юрий Антонович, — в голосе полковника отсутствовали эмоции. — Через пару дней про американский табак вам придется забыть навсегда.

Ледников будто вынырнул из омута. Он растерянно посмотрел на полковника, на протянутую пачку сигарет, затем — на свои собственные руки.

— Сказать по правде, — продолжал Кузнецов, — кого-кого, но вас в этом месте и в этой роли я мог представить в последнюю очередь. Что же пошло не так, Юрий Антонович?