Что ж, глянем. Равнина, среди которой торчат холмы.

Равнине бы положено зарасти сорной травой, еще чем-нибудь, чтобы помешать продвижению всадников, а тут трава невысокая, съедобная. И холмы почти голые. В том смысле, что поросли кустарником, но почти нет деревьев. Овец, наверное, хорошо здесь пасти.

Мы ехали бок о бок с магом, а обе заводные лошади не отставали от нас. И не надо было их вести за собой, как это часто бывает. Вот, что радует, так это умение Гневко четко объяснить своим копытным сородичам — кто здесь главный.

— Барон, а почему вы до сих пор не завоевали эту землю? — поинтересовался я, как бы между делом.

С самим герцогом я такого разговора не стал бы заводить — уж слишком он благороден, а с магом можно. Он ведь и в Швабсонии со мной был, поэтому, слегка испорчен нашей цивилизацией.

— Будь это на моей исторической родине, то клятва, что ни один воин не ступит сапогом на священную землю олкенов никого бы не остановила. Можно, например, обмотать подошвы сапог какими-нибудь тряпками. Формально клятва не будет нарушена, а воины быстренько уговорят здешний народ признать своим королем Его Высочество. А «мертвая женщина», управляющая народом и берегущая святилище, стала бы просто мертвой, безо всяких кавычек. В крайнем случае, нанять людей если не в Севре, то в Ботэне.

Габриэль только искоса посмотрел на меня, а потом кивнул куда-то вдаль.

— Сейчас сам увидишь.

Мы проскакали еще пару миль, а потом я и на самом деле увидел — черный прямоугольник, напоминающий остатки старого кострища, вокруг которого весело росла зеленая травка.

— Четыреста лет назад на эту землю вошел отряд моего предка — первого Скилура. Мой род тоже происходит от Алуэна, только не по прямой линии, а по женской. Мой пращур захотел сам стать правителем Силингии, а заодно и заполучить корону, — пояснил Габриэль. — Скилур нанял людей в Ботэне, чтобы не нарушать клятвы. И вот в этом-то месте его отряд попросту охватил огонь. Спасся только один воин из отряда. Хорошо, что у того Скилура наследник имелся, а иначе меня бы здесь не было.

Я остановил Гневко, прикидывая численность погибшего отряда. Если судить по длине кострища, то конных могло быть человек двадцать, а пехоты побольше, человек пятьдесят. Большой костер получился.

Что ж, какие-то силы, нам неведомые, позволили спастись одному свидетелю, чтобы тот поведал остальным о случившемся. Очень наглядно. Потому маг и предпочел избавиться от оружия. Все понятно. А почему Силинг и его родич уверены, что я-то останусь цел? Из-за того, что я не приносил формальную присягу на верность Силингу и, стало быть, не считаюсь его воином? Ну, пока меня не испепелили, а дальше видно будет.