[2] Пахнут или воняют (цыг.)
Глава одиннадцатая Трактирщик, умеющий играть в шахматы
Пока ехали через Черный лес, засветило солнце и погода стала такая, какой она и должна быть в октябре месяце — довольно теплой. Мы поснимали с себя и зимние плащи, и шерстяные шапки, оставшись в той одежде, что более приличествует этому времени года. Вот это хорошо, но плохо, если только что замерзшая дорога оттает и весь тракт, пронзающий Силингию, превратится в мокрую кашу. Если так, то наш обоз станет тащиться до столица не неделю, а две, а то и все три. Теоретически, я мог бы оставить и всадников и обоз, а мы бы с Гневко махнули к герцогу. Но это чисто теоретически, потому что у сюзерена, которым я вроде бы и являюсь для оставшихся при мне оруженосцев и их людей, имеется простая обязанность — не бросать своих вассалов, как бы плохо не приходилось. И уж если мы вместе вышли в дорогу, то все вместе и должны прийти в искомую точку. А потом, соответственно, все вместе должны вернуться в Урштадт.
Но к моему удивлению, дорога оставалась сухой. Судя по всему, здесь не было ни ливня, ни снегопада. Странно, но и так тоже бывает.
Двое суток в пути, две ночевки под открытым небом — пустяк для закаленного воина. Но для начинающих ратников, для юных оруженосцев — это неимоверная тягота. Поэтому, как только по дорогепопался постоялый двор, я дал команду сделать большой привал. Сначала собирался дать людям и лошадям отдохнуть двое суток, но решил, что это слишком. Лошади еще не настолько устали, чтобы вставать на длительный отдых, а людям и сутки будет прекрасно. Они ведь рассчитывали только переночевать, а здесь — такой подарок.
Я поглядывал на народ, радостно принявшийся расседлывать и распрягать коней, с некоторой снисходительностью — дескать, делаю вам послабление, а вот мы-то когда-то… Ну не стану же я говорить, что и бывалые воины предпочитают спать в тепле и уюте?
Этот постоялый двор я уже хорошо знал. Даже запомнил имя хозяина — Тормош. Здесь я некогда настиг убийц герцогского гонца и тут же ожидала моего возвращения Кэйтрин.
Обратил внимание, что добавилось построек — и тех, что предназначены для людей, и тех, где размещают лошадей. Это прекрасно. И хозяин, стало быть, не бедствует и люди почаще по тракту стали ездить.
— Здравствуйте, здравствуйте господин граф, — лопотал хозяин, подбегая ко мне. Верно, он тоже меня признал. Собрался уже подать руку, чтобы помочь спуститься с седла, но передумал. Понял, что мне это не нужно, да и народ смотрит. Косясь на гнедого, спросил: — Лошадку-то свою, сами расседлаете изволите?