— А где второе? — спросил я.
— Второе сейчас занимает народ олкенов.
— Народ занимает святилище? — удивился я. — Святилище такое огромное или народ слишком маленький?
— Олкенов не очень много, а вот святилище — оно и на самом деле огромное. Святилище — это земля. Там есть холмы, равнины. Нет никаких храмов, нет Священных рощ или чего-то такого, что можно увидеть или потрогать. Изначальная земля. Место рождения короля Алуэна Мохнатые Щеки.
— То есть, мало того, что у Алуэна двенадцать могил, так у него еще и две родины? — удивился я. Хотя, чему тут удивляться?
— На самом-то деле их больше, но эти две родины — самые главные.
Ладно, две, так две. С этими древними королями никогда не знаешь — откуда они взялись и где умерли. Но древние короли давно умерли, а жизнь идет.
— Так почему бы вам не послать в эти земли отряд рыцарей и копейщиков? Если олкенов так мало, то можно просто э-э… вежливо поросить, чтобы они признали вас, как своего правителя, а свои земли — частью Силингии?
— Увы, не все так просто, — покачал головой герцог. — Во-первых, мои предки дали клятву, что ни один воин не ступит сапогом на священную землю олкенов. А во-вторых, свое согласие на мою коронацию должна дать правительница олкенов — мертвая женщина.
— Мертвая женщина? — переспросил я. Опять мертвецы? И что, какие-нибудь некроманты подняли из могилки покойницу и заставили ее править целым народом? Вот я и говорю — маги, все-таки, изрядные сволочи.
— Мертвая — она только именуется, а на самом деле вполне живая, — успокоил меня герцог. — Мертвая Женщина — это вроде титула у олкенов. — Но потом снова растревожил: — Мертвая, потому что она живет на земле лишь телом, а ее душа — в царстве духов.
— М-да, — протянул я. — Значит, я должен как-то проникнуть в мир духов, и уговорить Мертвую Женщину дать согласие на коронацию? А зачем вам ее согласие?
— Все дело в том, что Мертвая Женщина — это моя жена.
Глава семнадцатая Тайны истории
Лес закончился, а вместе с ним и владения Силинга. Жаль, что и дороге пришел конец. Лесная дорога была старой, больше напоминавшей тропу, возы тащились по ней еле-еле, но все-таки лучше так, чем продираться сквозь кустарник. А вид равнины доверия не внушал. Вроде и ровно, но кто знает, что таится под растительностью? Кротовья нора, а то и вообще — забытая ловчая яма. Я, хотя и провел полжизни в седле (ладно, пусть десятую часть!) не очень люблю, когда перед глазами нет четкого пути, размеченного обочинами и канавами.
Воины, сопровождавшие нас, принялись деловито обустраивать лагерь, потому что им предстоит торчать здесь почти два месяца — этим бедолагам, придется ждать нашего возвращения.