Транникил молчал, поджав губы. В его прищуренных, едва заметно подрагивающих глазах непринятие боролось с неизбежностью, а кулаки бессильно сжимались и разжимались, скребя ткань обивки кресла и оставляя на той белёсые полосы. Умом он понимал, что спорить с Магной не имело смысла. Он почти всегда оказывался прав, да и планы свои приводил в исполнение независимо ни от чего. И раз уж он вбил что-то себе в голову, то вынудить его отступить будет почти невозможно.

Так вышло и сейчас: у Транникила не было аргументов, которые Магна принял бы, и к которым прислушался. Но легче от этого ему всё равно не становилось.

— Позволь я добавлю кое что, Транникил Мартирис. Сейчас, по прошествии времени, я могу с уверенностью сказать: ты был прав, пытаясь втолковать мне, что же это такое — Звёздное Царство Венедикт. — Прищуренные глаза Транникила распахнулись в удивлении. — Я ошибся, поставив культуру, самостоятельность и территориальную целостность выше самого народа. Сейчас, когда миллионы наших соотечественников погибли, и могут погибнуть вообще все, я это понял. И все мои дальнейшие действия продиктованы только и только необходимостью исправить хоть что-то. Но мне нужна твоя помощь, брат мой. От твоего имени я уже собрал тебе союзников из числа тех, кто не успел запачкать руки в крови. Приготовления почти завершены. Остался побег, пара пламенных речей и моё свержение. Возможность я предоставлю, все необходимые обоснования — тоже…

— И ты вот так просто сбежишь?

Мартирис кивнул:

— Да, вот так просто сбегу. Я проиграл, и иного пути больше нет. Пока перед императором не окажется мой оплёванный и поднятый на пики труп, он не признает Осколки оступившимися, достойными прощения и возвращения в лоно Империи. Поднимайся, Транникил. Мне есть, что показать тебе и с чем ознакомить лично.

Спустя несколько минут братья уже летели на антиграве, маневрирующем в плотном потоке куда более простых и доступных машин. Перед Транникилом мелькали голограммы: доклады, графики, снимки, отрывки видеозаписей и многое, многое другое. Магна решил ввести брата в курс дела максимально полно, дабы тот мог избежать любых ошибок на пути возвращения под руку Империи, показать себя достойным поста наместника и, вероятно, вызвать у императора одобрение.

Тот ценил в подчинённых верность, исполнительность, въедливость и инициативу. Верность Транникил подтвердил, оказавшись в заточении. Исполнительность и инициативу проявит, организовав свержение брата, а въедливость — через устранение последователей родича, предавшего Империю. Такая картина должна прийтись императору по вкусу, а в свете хаоса и разрухи, царящих во всём секторе из-за аномалии и войны, он просто не станет долго разбираться. Будет время подчистить хвосты и подготовить надёжный фундамент для дальнейшего служения на благо гегемона.