Весь урон поглощен «Проклятием нежити», фактический урон: 0.
Очки жизни: 42 / 280.
Очки чумной энергии: 18 / 10 000.
Вы нанесли критический урон игроку Скифу (Алекс Шеппард): 354!
Весь урон поглощен «Проклятием нежити», фактический урон: 0.
Очки жизни: 42 / 280.
Такого, думаю, Феракс никогда не видел. Стараясь избить себя как можно сильнее, прежде чем мои характеристики совсем рухнут, я сыпал ударами, стиснув зубы, кряхтя и охая после особенно сильных плюх отМолота . Босс так удивился, что каменным изваянием замер у дальней стены. Мне померещилось, или он покачал головой?
К моменту, когда все мои показатели рухнули на две трети, урон от обычных ударов стал нулевым. С расчетом промаха я скопил объемчумной энергии , которого хватило бы на два, а то и на три килла босса.
Последние удары я делал, осторожно передвигаясь к нему, но он был настороже, и в момент моего рывка исчез. Я снова метнулся к нему и вдарил абилкой, но энергию тратить не стал, и не зря — промахнулся. Через пару секунд босс исчез снова. А я бросился в погоню, считая биения сердца.
Примерно десять секунд — таким оказался откат его способности исчезновения и телепортации. В следующую атаку я имел резерв в четыре секунды.Молот ! Тысячучумной энергии в дополнительный урон!
Вы нанесли урон Фераксу: 1049.
Очки жизни: 722 / 1800.
Еще удар, промах. Исчезновение…
СледующегоМолота босс не пережил.
* * *
— Что за идиотский спор ты затеял, Алекс? — Тисса подлетела ко мне на первой же перемене. — С ума сошел?
На меня уставился десяток пар глаз одноклассников. Я широко зевнул, прикрыв рот, и потянулся. Что-то в теле хрустнуло, и Тисса закатила глаза.
— Не здесь, — прошипел Эд и глазами показал мне на выход из класса.
Я кивнул. Мне все равно надо обсудить с ними совместный поход в Олтонские каменоломни, заодно послушаю, что они думают о нашем с Утесом споре. Ханг, расталкивая народ, ломанулся вперед, у него в фарватере двинулись Эд, Тисса и я.
Родригез похлопал Малика по плечу, и тот остался в классе. Наверное, послушает, что будут говорить после нашего ухода.
Мы отошли подальше и устроились возле окна: Тисса села, а парни встали рядом. На улице ярко светило солнце, но к нему уже приближались свинцовые тучи. Быть дождю.
— Зачем? — просто спросил Эд, нависший надо мной.
— Что именно?
— На кой черт ты вступился за того оницо? Да еще и против Утеса? Ты нас хотел подставить? Или просто самоубийца?
— В смысле? — Он меня удивил. Я что-то упустил в своем плане? — Объясни.
— Алекс, Алекс… — вздохнула Тисса. — Тебя с твоей подружкой Афродитой все хорошо знают — примелькались вы за год.