Он выдержал паузу, давая прочувствовать как глубину падения отца Эйлет, так и весомость своей милости. Продолжил:

— Однако этот же человек — друг и ученик моего отца и мой старший — по возрасту! — товарищ. С ним я так поступить не могу. Потому… садитесь, будем думать, как сделать всё правильно. И вспомни, наконец, что ты не ап-кто-то-сорок-раз-подряд, а Давид Флавий Курсор.

Решение, конечно, нашлось. Клотен признал недавнюю декларацию начальника дорог в части, касающейся объявления Эйлет дочерью-наследницей.

— Могу себе позволить, — объяснил уже не казёнными словами, — такое делалось, и на высшем уровне. Юстиниан короновал как соправительницу жену, Ираклий — ещё и дочерей.

Здесь он сделал небольшую паузу, пристально уставившись на Эйлет. Та помотала головой. Нет, её отец не знал, кто именно выехал из Моридуна по западной дороге. С ушастой холмовой Давид хорошо знаком, но именно как с сидой. Тайну настоящего — скорее, полного — имени крещёной сиды Флавии Немайн, которая так взбаламутила округу, в городе знали трое. Клотен Гулидиен, его невеста Екатерина Глантауи, и Эйлет.

Она на самом деле Августина Флавия Ираклия, одна из тех самых коронованных дочерей. Немайн — агномен, второе прозвище, которое римлянин может выбрать сам. У женщин встречается редко и обычно — отцовский… Но так можно, а Немайн ещё и нужно. Представляться императрицей она не желает, а врать не может. Физиологически: внутренний цензор перехватывает горло. Так что новое имя — к месту.

— … значит, так можно, — продолжал Клотен. — Больше того, раз народ Константинополя отказал августе Мартине в правлении на основании того, что у императора был взрослый сын, доказавший, что способен править…

— Они орали «Ты только мать императоров!», — уточнил Давид. Начальник дорог понял, что гроза прошла, и он даже получит, чего хотел, разве что другим, более сложным способом. Ну и останется должен, так это не беда. Взаимные долги укрепляют дружбу.

— Ну мы же не ждём от толпы на ипподроме формулировок, достойных Сената? Но это означает, что не будь у императора дееспособного наследника мужского пола, женщина-наследница была бы для народа и сената приемлемым решением. Опять же, для вдовы или дочери-наследницы ремесленника или купца вполне обычно управлять доставшимся делом. Таким образом, мы не видим ничего, что не позволяло бы тебе объявить Эйлет наследницей с правами сына. Проблема в том, что ты не можешь просто взять и отдать должность в наследство кому угодно. Даже если ты император!

Клотен поднялся из кресла, указал на себя самого обеими ладонями.