— Светлейший Клотен, — сказала Эйлет. — Ты ведь всё придумал, просто хочешь, чтобы мы сами изобрели решение и приняли как своё. Пусть будет так, но назови его сейчас. Наша верность и благодарность от этого не убавится, зато мы выиграем немного времени.

Защитник кивнул.

— Выбор всё равно будет за тобой, Эйлет Флавия Курсора. Видишь ли, твой отец, так получилось, на самом деле возглавляет две службы. Дорожную, ремонтно-охранно-почтовую. И ещё одну, ту, которая должна была приглядывать и контролировать. Беда в том, что когда от всей службы остаётся один сотрудник, он ищет на кого опереться — и проверяемые становятся коллегами и друзьями, а малость попозже — семьёй.

— Agentes in rebus, — сказала Эйлет.

— У нас, по росписи должностей, только одна ставка, — заметил Давид. — Одна ставка простого полевого агента.

Светлейший улыбнулся.

— Зато с ростом этого агента я могу помочь. Мы, согласно давнему распоряжению из Равенны, которое никто не отменял, самоуправляемся и самообороняемся, и у меня есть право присваивать некоторые звания… до утверждения императором. В службе agentes in rebus, это два внеочередных производства. А вот над дорожниками я, увы, не властен. Зато утверждение императором — разрешается, и довольно просто.

Давид и Эйлет дружно кивнули.

Отец подумал об охотно принимающих подношения от ищущих чина провинциалов администраторах экзарха Африки. Дочь — об ушастой императрице-беглянке. Государственная печать у неё настоящая.

* * *

Первым заданием стало — разобраться с ложным чудом. После такого разговора Клотен должен был показать, что дочь начальника трёх дорог в строю и при деле, вот и приставил к экспертам-механикам в качестве curiosa — «любопытствующей». Как раз по её новому чину.

«Любопытствовать» означало: задавать вопросы, слушать, разобраться самой и объяснить остальным. Ещё, конечно, смотреть своими глазами, пролезать куда угодно… Например, на крышу храма, где очередной эксперт щёлкал бронзовым рычагом.

— Не стоило тебе трудиться сюда лезть, — сказал ей механик. — Мы всё изучим, правда. Спустимся, да доложим всё… а то и чуть побольше.

Эйлет вздохнула. О такой реакции людей на «любопытствующих» её предупреждали. Мол, близ агента — близ неприятностей. Хорошо, ушастая императрица не раз показала, как такой барьер можно проломить. Дочь начальника трёх дорог даже пожалела, что не переоделась из служебного платья да плаща с шитыми клавиями в детский наряд.

— А кто меня потом на крышу-то пустит? — спросила она. — Или подпустит к штуковинам, которые управляют светом? Мне же интересно!