Поначалу лошади отставали — что поделать, не быстроногие берберы, хоть и с их кровью, и уж тем более не драгоценные туранские скакуны. Зато эти невысокие лошадки охотно, с видимым удовольствием прыгали через препятствия. Приём, который неизменно помогал кабанам в Персии и Каппадокии — бежать сквозь барьеры, которые лошадь не возьмёт — здесь не действовал. Августина держалась на полкорпуса впереди Эйлет, топтала след кабана копытами своей лошади.
Вот чёрная мохнатая фигура впереди перестала уменьшаться. Вот — немного приблизилась. Ещё, ещё… Эйлет чувствовала азарт погони и нарастающий ужас. Что если чудовище сейчас развернётся — и, извергая пламя из глаз и роняя яд с щетины, разинет пасть в потрясающем душу рёве и молнией бросится на своих убийц, чтобы убить их раньше?
Зверь словно услышал её мысли — и резко бросился вбок. Эйлет метнула дротик — скорее на слух, чем на глазок. Ответом стало истошное конское ржание и траурный шум падения.
— Макрин! — крикнула Анна, поворачивая коня, только она не успевала. Управляющий уже вставал, но его мгновения стремительно истекали. Кабан уже вспорол клыками брюхо его лошади и был готов броситься на седока, что всё ещё не подобрал рогатину.
Всё-таки августа была немного сидой, с их властью над временем. Эйлет чувствовала, как оно сгустилось, точно засахарившийся мёд, воздух вокруг стал плотным, как вода. Она ещё нацеливала оставшийся в руках дротик на зверя, ещё торопила лошадь пятками, когда Августина, выходя из прыжка, склонилась из седла над горбатой тушей. Её спата по имени Тови рухнула сверху вниз и чуть наискосок, легко прошла сквозь загривок кабана, словно там были не крепкие мускулы, а овсяный кисель.
Ещё мгновение — и время вернулось в обычному течению. Брызнул алый фонтан из кабаньего загривка, и пока зверь умирал — ему в бок ударил дротик Эйлет. Крюк Анны подцепил уже бездыханную тушу.
Сама Августина стекла с седла наземь. Оглядела место битвы, к которому спешили слуги — добить лошадь, которой не повезло, забрать трофей, чтобы должным образом разделать его и приготовить. Она снова была человеком из плоти и крови, а не помесью абака с баллистой.
Стряхнула кровь с клинка, принялась протирать спату.
Принявшемуся цветисто благодарить её Макрину выдала знакомую кривую усмешку.
— Ну что, господин управляющий, ты всё ещё любишь кабанью охоту?
Руки у Макрина подрагивали, но он неторопливо поправил складки туники под поясом. Ответил безулыбчиво-серьёзно:
— А как же! Без такого вот жизнь была бы слишком пресной. Без перчика.
Глава 3 ОХОТА ДИКАЯ, НО СИМПАТИЧНАЯ