— Саксы зовут эту реку Северн, — сказала Эйлет, чтобы не молчать.

Августина кивнула. Эйлет видела, что августе тоже слегка не по себе — хотя бы потому, что сети и верёвки с грузом на конце, которые местные жители применяют чтобы опутать зверя, едут позади, с подручными, которые, мол, всё равно отстанут. Анна привычно перехватила копьё с листовидным наконечником и небольшим крюком. Поймала взгляды младших подруг.

— Если тварь выйдет на меня, — сказала она, — уж я не буду принимать её в лоб. Сдам вбок, подцеплю крюком — и проволоку за хвостом своей лошади столько миль, сколько потребуется, чтобы зверь издох.

Сама Эйлет сжимала в руках пару дротиков, спину оттянул джерид с запасными, но Макрин всё так же весело сообщил, что больше двух ещё не пригождалось никому.

Августа не взяла ничего, кроме любимой пращи да благословлённого в алтаре меча.

— Ты уже брала кабанов. — сказал Макрин, заметив что-то в её глазах.

— Пять лет назад, — призналась та. — Помню плохо, да и не уверена, что мне теперь хватит выдержки для настоящей царской забавы. Тогда — молодая была, храбрая до наглости.

Макрин посмотрел на её юное лицо, потом — на её уши. Пожал плечами.

— Тогда возьми рогатину. Это тоже страшно, но, поверь, надёжно.

— Нельзя, — серьёзно отвечала сида. — Так же, как ловушки и сетки. Смысл испытания именно в том, что на кабана идут не охотники, а воины. С тем же оружием, что и на разумного врага. Это тренировка и экзамен, а не добыча мяса.

Тут из подлеска и выскочил кабан.

* * *

Секач был велик — больше обеденного стола в триклинии, космат и чёрен, как вода торфяных болот. Под толстой шкурой ходили бугры мощных мышц, а здоровенные клыки обещали всякому, с кем зверь не сойдётся во мнениях, страшную смерть после единого удара.

И всё-таки, завидев четырёх всадников, кабан решил показать не насколько он свиреп, а насколько шустр. Не успели охотники поторопить лошадей, как он повернулся от них и припустил — по самому неудобью. И вот тут… тут Августина преобразилась — в который уже раз. Эйлет видела её ребёнком, мудрой взрослой женщиной, подружкой-ровесницей, олицетворением власти (хотя одета она тогда была чуть не в рубище). Но сейчас — словно изморозь ударила среди лета. Человека словно и не стало. За кабаном скакало ожившее оружие, машина вроде баллисты.

Саму Эйлет эта новая сида чуть притормозила.

— Погоди. Дай ему вымотаться. Перед игрой он должен пробежать не меньше мили. Если развернётся — бросай один дротик, потом уходи мне за спину.

Анна и Макрин и сами знали, что делать — они разошлись в стороны, чтобы кабан, как немного устанет, не вздумал поиграть в «змейку». Сегодняшняя охота — испытание для молодёжи. Первая — для Эйлет, и кто знает, которая для сиды — но после долгого перерыва.