И она просто задумчиво погладила косу. Сказала:
— Ну, этого следовало ожидать. Преосвященный Теодор умён, но прям как палка.
Она посмотрела Эйлет в глаза, прибавила:
— Я и правда не хотела бы с ним повстречаться — вот прямо сейчас. Так что Клотен молодец и прощён, а тебе, подруга, я ещё немножечко больше должна.
Теперь и Эйлет начала улыбаться. Именно так действует римская дружба. О ней редко говорят в высоких словах, но куда чаще подтверждают деяниями, в отплату за которые смиренно принимают признание в невеликом долге…
Анна верх Иоаннис, между тем, озаботилась материями практическими.
— Мы собирались остановиться на следующей станции, — сказала она. — Теперь, полагаю, этого делать не следует, а поесть и переночевать нам где-то надо. Эйлет измотана скачкой, и корни дуба будут ей негодной постелью, а наши походные запасы — дурной пищей. Зато, если на втором просёлке отсюда мы свернём на север, то выйдем к вилле Кедивора Сародия Басса. Я не коновал, но он для лечения племенного берберского жеребца и на волшебницу потратился.
Эйлет представила, сколько стоит привезти лошадь из Африки. Впрочем, не больше, чем отправить туда — а Кедивор тем и славен, что отправляет в Карфаген отличных кавалерийских коней, коневоз за коневозом. Интересно, что получает взамен, помимо племенных жеребцов? Зерно? Пшеницу? Хитрые лампы из мастерских Бизацены?
Августина между тем уточнила:
— Это тот самый, который ап Дахак?
Анна самую малость удивилась.
— Ну если по местному, то да, но когда вы познакомиться-то успели?
— Когда я только пришла в Моридун, Кедивор как раз был в городе. Вместе ужинали у Давида.
Эйлет кивнула. Она тогда скромно сидела в сторонке и внимательно слушала, что говорят гости, чтобы потом обстоятельно всё пересказать отцу. Уже тогда она поняла, что Немайн всё-таки больше римлянка, чем сида… а досточтимый начальник трёх дорог не поверил дочери. Он, как и все, глядел на длинные, треугольные, подвижные уши.
Глава 2 ТУРХ ТРУИТ
Но вот беда: неведомо откуда
Вдруг проявился дикий вепрь, и стал
Шалить в лесах, и много делал худа;
Проезжих и прохожих пожирал,
Безлюдели торговые дороги
Николай Языков
Не-римская грунтовка раскисла, но в меру. Воздух всё ещё дышал морем, но путь извивами поднимался в холмы, и сырость оставалась внизу. Поменялась не только дорога, изменились путники. Лошадей сменили мулы и волы. В одежде встречных и попутных стало куда меньше ярких красок, почти исчезли клавии и орбикули — на смену им всё чаще приходила клановая клетка. Плащи же и вовсе выцвели до серо-жёлтого цвета натуральной шерсти. Крой поменялся тоже — увидеть настоящий бирри, пусть самый дешёвый, уже не доводилось, пенулы потеряли завязки и капюшоны и стали куда короче, а на место сложенных вдвое, по-летнему, сагумов пришли подделки — полуплащи, которые и складывать не надо.