* * *

Корабликов, расцветивших парусами риа, оказалось не пять-шесть, а почти три десятка — домой шли все те, кто не рисковал уходить вслед за треской на северо-запад от Зелёного острова. Всё равно в море они провели недели две — зато шли обратно с добычей, даже на взгляд не видавшей их в балласте Эйлет — затяжелевшие и просевшие в воду едва не по планшир. Аграрии тяжко ворочались, лавируя против дневного бриза. Их паруса то раздувались во всей своей славе, показывая нарисованные на них римские и кельтские кресты или вшитые в полотнища цветные полосы — обычно синие. Красный оставался цветом начальства, потому никто не рискнул не то, что выйти по-императорски, под целиком алыми парусами, но даже закрасить сверху вектор, как магистр милитум вроде Велизария или пустить по краю паруса полосу командира эскадры, как Ноуи Старый или Рис.

Люди собирались — деловитые, в рабочей одежде, с разделочными ножами. Фланнан идти смотреть на чужую работу, больше женскую, не собирался, но что делать, если жена решила сопроводить подруг, а он по ней соскучился? Тем более, Анна его погладила по плечу и напомнила, что смотреть как другие работают — это успокаивает — если, конечно, дело спорится. Неумёхи-то злят или смешат. Вот теперь Фланнан и стоял, изображал зрителя на ристалищах.

— У этих рыба только сверху солью присыпана, — объяснил Эйлет. — Вымачивать не надо, но перед работой нужно вымыть каждую. Соль едкая штука. Руки тут у всех свои, даже у рабов.

Вокруг собирались главные, заинтересованные зрители — чайки. Скала, на которой стоял городок, из зелёной стала белой. Впрочем, наглые птицы здесь почему-то вели себя прилично: не дрались, не бросались на людей, даже не орали. Устраивались, точно разряженные в тоги зрители в амфитеатре, ждали хлеба и зрелищ. Мол, скоро столпившиеся на сцене-набережной актёришки-люди их позабавят ловкой работой и накормят рыбьей требухой.

— Болтаться в море приходится всё дольше, — сообщил Фланнан. — При дедах за треской ходить особо не надо было — прямо тут плескалась. Теперь, чтобы поймать по-настоящему крупную рыбу, приходится терпеть качку по две недели, а если устроит загрузиться по планшир мелочью — то всё равно десять дней.

— Ирландцы не беспокоят? — спросила Августина.

Эйлет от такого вопроса чуть в кулак не прыснула, уж больно августа выглядела коннахтской сидой, да и спрашивала у истинного десси. Тут не Моридун, тут женятся между собой — местные деметы мешаться с десси не хотят, так что сообщество Гладии Гемини обходится родством с моридунцами, которые тоже десси примерно наполовину, да, редко, с гостями из дальних стран. Время от времени кто-то из местных девиц выскакивает замуж за купца или морехода, кто-то из моряков возвращается из-за моря с невестой — чаще всего из тех же десси, только мунстерских или лейнстерских.