Я шёл по аллее парка, смотрел на голубей, греющихся на солнце, на мамочек с колясками, на первых пьяниц, расположившихся на лавочке с портвейном, и чувствовал странное спокойствие и уверенность. Жизнь налаживалась.

Ладно. Главное сейчас — успокоиться и не наломать дров с непривычки. Пройдёт денёк-другой, обмозгую всё как следует, а там посмотрим.

Я улыбнулся своим мыслям и пошёл обратно в общагу. Деньги грели душу даже через сберкнижку во внутреннем кармане куртки. Чёрт, неужели это всё по-настоящему?

Прогулявшись по городу и насладившись свежим весенним воздухом, я ощутил, как первая эйфория от полученных денег улеглась. Мысли прояснились, голова заработала чётче. Я вернулся в общагу, поднялся на третий этаж и побрёл по длинному коридору.

Наша общага — отдельная история. Коридор метров шестьдесят, не меньше. С двух концов дневной свет едва пробивается через окна на лестничных клетках, а в середине царит вечная полутьма. О лампочках и говорить нечего: пара тусклых плафонов под потолком освещают этот километр, и те постоянно перегорают или разбиваются. Идёшь как по тоннелю: то из-за двери доносится музыка, то девчонки хохочут, то внезапно кто-то выскакивает из темноты — едва успеваешь увернуться. Пахнет здесь всегда одинаково: борщом, сигаретами «Прима» и сыростью от вечно протекающих труб.

Я нашёл свою комнату и толкнул дверь. Не знаю, сколько времени провёл на улице — наверное, часа два, пока бродил и размышлял. Вовчик уже встал, успел почистить зубы и заправить кровать — у него это был ритуал. Моя же кровать стояла неубранной, скомканное одеяло свисало на пол. Вован был аккуратным человеком, несмотря на все свои странности и тёмные дела. Педант, что уж тут говорить.

— Что тебе не спится? — спросил Вовка, взглянув на меня. Он сидел за столом в тренировочных штанах и майке-алкоголичке, с мокрыми после умывания волосами. Я кинул на стол бумажный свёрток.

— Да так, решил прогуляться. На, держи. Чебуреки купил по дороге. Завтракать будем.

Я специально купил два чебурека — в ларьке у вокзала их готовили отменно, с мясом и соком.

— Ух ты, чебуреки! — обрадовался Вовка. — Спасибочки. Пойду чайник поставлю.

Он побежал на кухню за кипятком, а я разделся и сел на кровать. Одна мысль не давала покоя: пора валить отсюда. Сняться в нормальное жильё, чтобы не слушать храп соседа, не ждать очереди в туалет и не вздрагивать от каждого стука в дверь.

Мы пили чай из старых гранёных стаканов в подстаканниках, которые Вовка где-то раздобыл. Чебуреки, как я и ожидал, оказались горячими — текли соком, и мы осторожно откусывали, довольно жмурясь. Вдруг я вспомнил недавний разговор.