Бабник хренов, никогда своего не упустит. Не удивлюсь, если сегодня вечером он будет утешать ее в ресторане, а потом и в постели.

— Чего тебе надо? — резковато спрашиваю у друга детства, который сейчас неимоверно раздражает. Мы прошли столько проверок нашей дружбы, что могли бы называться братьями, но вот сейчас выбешивает конкретно одним только своим видом.

— Поговорить с лучшим другом пришел, — вроде как мирно начинает. А меня клинит. Не хочу ничего слушать. Ясно же, что про Илону разговаривать пришел.

— Если про вчерашнее — считай, забыли, не было ничего.

— Ты с чего так поплыл-то? — Артем не унимается, сознательно не замечая моего настроения. — Согласен, девка красивая, сексуальная, но…

— Во-первых, следи за словами: Илона — моя девушка, уважения побольше добавь в свой долбанный монолог. Во-вторых, для тебя она не красивая и не сексуальная. Я вчера уже сказал, чтобы ты даже не думал в ее сторону. Иди вон на Ангелине свои приемчики отрабатывай.

— А «в-третьих» будет что-то типа «или ты заткнешься или мы больше не друзья»? — усмехается Артем, четко воспроизведя то, что я только что хотел сказать. Проницательный идиот, мать его.

— Типа того, — бросаю раздраженно и выхожу из-за стола, готовый при малейшем намеке на оскорбление Илоны наброситься на друга.

— Рискуя нашей дружбой, я все же скажу, твоядевушка , — Артем сознательно выделяет последнее слово, еще больше взбесить что ли хочет, — совсем не такая, какой ты ее себе нарисовал в своем влюбленном мозгу.

— Ты откуда можешь это знать? Ты знаком что ли с ней? — спокойно говорить не получается, но я даже и не пытаюсь сделать над собой усилие.

— Нет, не знаком, — Артем же слишком спокоен. Чем выбешивает еще больше. — Просто вижу.

— Что ты мог увидеть за те секунды, когда вы познакомились?

— Взгляд твоей…девушки . В нем зависть и…

— А в глазах моделек, с которыми мы встречались всю жизнь не было зависти? — перебиваю язвительно.

— Была, — неожиданно соглашается друг, — а еще жадность и иногда глупость. Но ни у одной я не видел ненависти.

Неожиданно. Я меньше бы удивился, если бы Артем сейчас мне по лицу заехал.

— Какой еще на хрен ненависти? Что ты несешь?

— Ко всем нам. Едва вы зашли в зал, она чуть не сожгла и нас всех, и сам ресторан ненавистью и презрением.

— Тебе показалось, — отрезаю резко и, открыв дверь, недвусмысленно предлагаю уйти.

— Как знаешь. Я предупредил, думай дальше сам, — бросает Артем, не обернувшись и плотно закрывая за собой дверь, не хлопая ей, вопреки всем правилам. У меня же крышу рвет так, что я запускаю первое, что попадается под руку в закрывшуюся дверь.