Но не докажешь.
А с ДВБ у Сектора давно отношения швах. Собственно, с самого начала: Сектор, формально являясь обычным, Департаменту Внутренней Безопасности, по ряду деликатных моментов, подотчётен не был.
Что самих безопасников, ясно, бесило.
Нет, надо требовать начальство. И никакие разговоры без него не вести. Тем более, внутренними инструкциями это строго регламентировано.
А что эти инструкции прямо противоречат каким-то там пунктам законодательства — вот пусть большие чины с начальством и разбираются.
Младший лейтенант Калдыгулов — человек маленький.
Закон законом.
А на инструкциях тоже роспись лично ставил. Вы, уважаемые начальники и боссы, между собой разберитесь. Кого из вас слушать.
А за это время «или шах, или ишак или…».
Тьфу три раза.
Глава 31
В процессе достаточно напряжённого общения и дискуссий, заявление у меня всё-таки принимают. Хоть и не сразу.
Зато в двух экземплярах.
На моей копии, вначале свой автограф ставит Бахтин, от руки проставляя какие-то реквизиты (испрошенные им у секретаря по селектору, под дисциплинированное молчание окружающих).
Затем представитель Секретариата Комитета, неодобрительно косясь то на Комаровских, то на Бахтина, извлекает из недр своего кейса какой-то штамп и, не глядя, припечатывает его под росписью Бахтина. А сам Комаровских фотографирует зачем-то на смартфон мой экземпляр заявления, затем заполняет пару строчек вручную поверх штампа.
Военный прокурор, на каком-то этапе заскучавший, после всех этих манипуляций оживает и снова потирает руки:
— Ну что? Дело ясное, что дело тёмное? Все свободны?
Бахтин, не глядя, кивает и взмахивает рукой в направлении двери.
Вслед за военным прокурором, молча взяв удостоверение со стола, выходит и человек по имени Ербол Калдыгулов. Скомкано попрощавшись с Комаровских, сразу же испаряется и представитель Секретариата Комитета.
— М-да, ну и каша, — нейтрально роняет Бахтин, перекладывая из руки в руку моё заявление. — За что же хвататься…
— Да за что ты тут схватишься! — экспрессивно отзывается Комаровских. — Только ждать, пока прогорит! Оно же тушению не подлежит никак, ты что, не понял ещё?
— А ты что, о складах сейчас? Пока нет, не понял, — выныривает из каких-то своих мыслей Бахтин. — А что, тебе что-то пришло?.. Делись.
— Да, пока болтали, — Комаровских кладёт на стол перед Бахтиным свой телефон, разворачивая дисплей по горизонтали. — Ребята-особисты подскочили по соседству, вот и фотоотчёт, и видео, только звук не включай.
— Да, они тут предупреждают… — бубнит Бахтин, вглядываясь в экран и что-то повторяя по нескольку раз.