И да, мне теперь придётся придерживаться некоторых своих особенностей. У меня их изначально дохуя, с обнуления целых семь, но про них практически никто не знает, только Вася да я. А вот восьмое… Придётся теперь распинать всяких ублюдков, которые действительно этого заслуживают.

Главное не забывать это делать.

На ствольных коробках этих автоматов в ящиках выгравирован мой фирменный знак, думаю, это последняя партия таких для Сами.

Он быстро вытащил сумки с заказом, я вкатил в помещение тележку, кивнул ему на прощание и покинул этот дом навсегда. Сумки повесил на плечи и уверенно пошёл обратно к гостинице.

Разгорячённый плебс заметно сузил осуждающие меня ряды, кто-то смотрел с закипающим азартом, поэтому я слегка безумно улыбнулся и сформировал из указательных пальцев крест. Я обвёл им толпу, которая почему-то отпрянула.

— Вазиму! Мсалаба! — крикнул кто-то испуганно.

— Вазиму — это псих, — произнёс я тихо. — А мсалаба?

— Крест, — так же тихо ответила Альберта.

— Атамсулубиша кила мту! — проверещала какая-то толстая негритянка.

Странно, как она умудрилась не похудеть за эти годы?

— Он нас всех — что? — уточнил я у Альберты.

— Она говорит, что «он нас всех распнёт», — с готовностью ответила она.

Прелестно. Я был прав. Будь я просто Доктором, который спас кучу горожан, меня бы уже попытались порвать на куски… Но вот я Доктор, который с особой жестокостью распял священника, а толпу охватил страх. Они хотят наброситься на меня, но ссыкотно. И правильно, что ссыкотно.

На этом и строятся репрессии: у людей перед глазами постоянно примеры, что бывает с теми, кто выступает против власти. Куча примеров. Но всему есть предел. Начни я врываться в дома и трахать их негритянских жён, это песня пелась бы гораздо короче, хе-хе!

На полпути до госпиталя меня встретил вооружённый отряд Гамбы. Он сам стоял посреди дороги скрестив руки и хмуро глядел из-под солнцезащитных очков. Ну что за дешёвые понты? Ты когда последний раз Солнце видел, блаженный?

— О, ты, видимо, решил защитить бедного Доктора от нападок неистовой толпы? — криво усмехнувшись, поинтересовался я у него.

— Адмирал ничего не говорил насчёт того, чтобы ты обязательно покинул город выйдя из него, — не полез за словом в карман Гамба.

— То есть ты готов рискнуть здоровьем и пустить против меня своих «солдат»? — всё так же держа на лице усмешку, спросил я. — Ты в них так уверен? Не думаешь ли ты, что потери очень быстро станут неприемлемыми, а я всё ещё буду жив и зол?

— Я не собираюсь нападать на тебя, — ответил на это слегка напрягшийся Гамба. — Многовато чести, чтобы тебя убивали солдаты…