Звуковой сенсор скафандра выставлен на максимальную чувствительность, его собственные шаги оглушительны, потому что встроенное шумоподавление притупляет остроту слуха этого самого сенсора. А ему нужна была максимальная громкость, чтобы уловить тени звуков, издаваемых этими тварями.

Все эти дни он скрывался в оружейной. Кислородных картриджей осталось ещё на трое суток, а потом он задохнётся. Пришлось выходить навстречу смертельной опасности, чтобы использовать единственный шанс на спасение — эвакуационная спасательная капсула с годовым запасом пищи, воды и кислорода. Этакий корабль в корабле. Они давно уже могли направиться к Марсу, но этот полёт не имел бы смысла без оборудования и первичных запасов для строительства полноценной колонии.

Но сейчас это не слишком важно.

— Всё ещё живы, Мартын Леонидович? — прозвучало из коридорного динамика. — Ну, это ненадолго.

Захар.

Предательский искусственный интеллект, готовый на всё, чтобы выжить. Мартын часто спрашивал себя: а сам он лучше Захара?

Месяцы прятался в оружейной, не пустил Роберта, Баца и Юстину. Что-то ему в них показалось подозрительным. А может, его опасения были беспочвенны и он обрёк их на неминуемую гибель? Эти вопросы будут терзать его до конца оставшейся жизни. Недолгой.

Но это не первый раз, когда он испытывает нечто подобное. Афганистан…

Мартын мысленным усилием заставил себя не думать об этом. Когда тебя всю твою жизнь преследуют призраки прошлого, это не слишком-то и трудно.

Только благодаря подобной дисциплине разума он до сих пор остаётся собой. Отец когда-то говорил ему, что ужасы войны можно выносить только до определённого предела. Потом человек заканчивается и начинается чудовище.

Он поймал себя на мысли, что неуклонно вращается всем своим сознанием вокруг мыслей о войне. Это признак того, что он паникует и теряет над собой контроль.

Старые раны, старые воспоминания.

Запах пота, въевшийся за эти месяцы в скафандр, крючком цепляет воспоминания. Он вновь сделал мысленное усилие и сконцентрировался на звуках.

Здесь темно, здесь страшно, даже для такого человека как он. Но он справится. Всегда справлялся.

— А знаете, вы умеете создавать интригу, Мартын Леонидович, — вновь раздался полный непонятного восторга голос Захара. — Что будет дальше? Я начинаю понимать вас, людей. Азарт, интрига, кульминация!

«Пошёл бы ты нахуй…» — подумал Мартын.

— Пошёл бы я нахуй? — переспросил Захар. — Мартын Леонидович, я в последнее время несколько раним, поэтому лучше поаккуратнее выбирайте выражения!

Мартын остановился от одолевающего ощущения диссонанса. Ему казалось, что он подумал, а не говорил вслух. Сомнения в целостности собственного разума, изнурённого длительной изоляцией и дефицитом информации, вновь обуяли Мартына.