Нас прервали незваные гости с «Джорджа Буша».

— Доктор, моя мина убила четверых, — сообщил Андре по рации. — Ещё четверых. И ещё одного.

— Значит, решили рискнуть… — пробормотал я. — Камеры?

— Пойдём, сам увидишь, — Андре двинулся к центру охраны.

Мы поднялись с восемьдесят третьего этажа, где заделали несколько пробоин в окнах. Установить, что на каком-то этаже имеется пробоина, очень легко — чувствительность синтетической кожи Андре позволяет уловить любые колебания воздуха в помещении, поэтому мы обнаруживали признаки разгерметизации здания очень быстро и с высокой точностью. Не знаю даже, что бы делал без него. Скорее всего, сдох бы во время огненной бури прямо на улице.

— Смотри-ка, отступили, — ткнул я в экран указательным пальцем.

Потолочные камеры показывали, что американцы оставили на полу холла около десяти человек, один из которых шевелился. «Около» — потому что сложно сказать, сколько здесь людей точно, слишком уж их хаотично разбросало.

— Это ненадолго, — покачал Андре головой. — Скоро прибудут сапёры, если у них есть такие. Или…

«Или» наступило прямо в этот момент. Группа солдат притащила ящик с гранатами и начала готовиться к зачистке холла.

— Могло сработать, заминируй я всё классически, — Андре вытащил из кармана смартфон. — Переключи, пожалуйста, на камеру №258.

Я выполнил требуемое и нам открылся прекрасный вид со стороны стойки регистрации.

— Три, два, — начал считать Андре. — Один.

Он нажал на сенсор телефона и из герба ГДР выстрелило градом осколков, поразивших вошедших в якобы разминированную предшественниками американцев. Осколки были крупными, представляли из себя порубленную на куски арматуру и болты М30.

— Поражающие элементы рассчитаны на надёжное убийство противника в индивидуальной бронезащите, — поделился со мной Андре.

— Как устроена ловушка? — поинтересовался я.

— Стальная труба с мощным вышибным зарядом, начинённая поражающими элементами, — ответил он мне. — Инициируется электровзрывателем. Четыре жертвы, трое ещё шевелятся, но без медицинской помощи на таком холоде они долго не протянут. Эх, опять ошибся…

— Где ты ошибся? — спросил я.

— Тактически было бы выгоднее, останься побольше раненых, — Андре что-то нажал на смартфоне. — Когда количество тяжелораненых превышает определённый предел, командование противника склонно принимать решение об отступлении. Может показаться, что калечить людей не очень гуманно, но в итоге это и есть самый большой гуманизм. Потому что отступление противника в этом случае сохраняет больше жизней.

— Это всё очень прекрасно, я рад, что ты так глубоко погружаешься в понимание гуманизма и всё такое… — саркастически произнёс я. — Но что дальше?