Григорий Иванович увидел меня и поклонился с обычной сдержанностью. Ни торжества обвинителя, наконец добравшегося до преступницы, ни сурового врачебного негодования на его лице не обнаружилось, однако это еще ни о чем не говорило.

Взгляд Андрея встретился с моим.

— Григорий Иванович приезжал ко мне в присутствие обсудить печать наставления об оспопрививании, — сказал он. — Я пригласил его отобедать у нас.

Значит, не по мою душу. Это утешало. Немного.

Последовали новые поклоны и представления. Услышав о назначении Михаила Павловича, Андрей посмотрел на него с большим интересом, чем обычно уделял случайным гостям.

— Вы надолго задержитесь в Светлоярске?

— До послезавтра, ваше превосходительство. Если дорога позволит.

— Приезжайте завтра к обеду, я буду рад вас видеть. И предупрежу Николая Алексеевича, знакомство может оказаться полезным для вас обоих.

Михаил Павлович поблагодарил, барышня приободрилась. Готова поспорить — завтра они с маменькой снова явятся на обед. Будет забавно, если явятся и Ладынины. Я даже задумалась на миг — сказаться ли завтра занятой или выйти к обеду посмотреть на битву за жениха?

— По строительной части, говорите? — уточнил Андрей, садясь на диван рядом со мной. — Чем именно вам предстоит заниматься?

— Пока всем понемногу. Сметами, подрядами, ремонтом казенных строений. Управление расширяет работы: казенные здания, дороги; а людей не хватает.

— Людей никогда не хватает, — заметил Андрей. — Особенно тех, кому можно доверить смету и не пересчитывать следом каждую сажень камня.

Михаил Павлович улыбнулся:

— Боюсь, именно пересчитывать мне поначалу и предстоит. Камень, лес, известь, гипс…

— К слову о гипсе, — неожиданно оживился Григорий Иванович. — Генрих Иоганнович на днях принес мне весьма любопытную мысль.

Я напряглась.

— Он предложил использовать гипс для закрепления переломов, — продолжил доктор. — Не в виде обычной присыпки, разумеется. Гипс втирается в полосы полотна, затем их смачивают и накладывают на поврежденную конечность. После высыхания получается твердая повязка, точно повторяющая ее форму.

Андрей не повернул ко мне головы. Только пальцы его, лежавшие на колене, едва заметно шевельнулись.

— Вместо лубков? — спросил Михаил Павлович.

— Именно. Разумеется, способ еще надлежит испытать. Мы условились, что при первом подходящем случае Генрих Иоганнович известит меня.

Значит, подробностей не рассказал. Ни про Петьку, ни про перелом, ни про то, кто именно запаковал мальчишке руку в гипс. Воздуха в гостиной внезапно стало больше.

— Любопытно, — сказал Андрей. — Такой материал пластичен, легок и быстро твердеет.