К тому времени, как появились Софья Андреевна с племянницей, я уже сидела в гостиной, изображая хозяйку дома. Изображать приходилось не в одиночестве: с визитом пожаловала мать очередной девушки на выданье, с дочерью. Судя по тому, как обе косились на двери при каждом шаге в коридоре, губернаторша интересовала их значительно меньше отсутствующего генерала.

Я развлекалась, наблюдая, как мать ненавязчиво направляет дочь к креслу, откуда лучше всего виден вход. Дочь послушно уселась, расправила юбки и приняла задумчивый вид. Возможно, в девичьих пансионах существовал отдельный урок: как выглядеть совершенно случайно оказавшейся на пути неженатого мужчины.

Приедет ли Вранов к обеду, я не знала — мне генерал точно не докладывал. Но по всему выходило, что будущему семейному счастью вряд ли суждено сбыться сегодня.

Дверь снова открылась. Барышня заметно выпрямилась, мать оборвала фразу на полуслове.

Вошла Софья Андреевна. За ней — незнакомая женщина и мужчина. Не генерал.

Девушка в кресле сникла так быстро, что мне стало почти совестно. Почти.

Я поднялась навстречу гостям.

— Анна Викторовна, позвольте представить мою племянницу, Светлану Сергеевну, — сказала Белозерова. — И ее супруга, Михаила Павловича.

Племянница на первый взгляд показалась мне совсем молодой, даже, наверное, чуть младше меня нынешней. Она присела в реверансе не слишком ловко: мешал округлившийся живот, судя по которому, срок был уже изрядным.

Михаил Павлович выглядел старше жены лет на десять. Высокий, худощавый, с усталым лицом человека, который последние недели больше занимался женой, лошадьми, постоялыми дворами и багажом, чем собственным удобством. Держался он спокойно, но стоял чуть ближе к жене, чем требовали светские приличия, словно все еще опасался, что ее качнет после долгой дороги.

— Софья Андреевна рассказывала о вас много хорошего, — сказала я, обращаясь к племяннице.

— Тетушка слишком добра, — отозвалась та.

Голос у нее оказался приятным, а улыбка — живой. Дама не походила на робкую родственницу, привезенную под покровительство внимательной тетки, и мне это понравилось.

— Давно ли вы прибыли в Светлоярск? — спросила я, жестом предлагая им сесть.

— Третьего дня, — ответил Михаил Павлович. Садиться он не стал, встал за креслом жены, положив руку на его спинку, и мне показалось, что он с гораздо большим удовольствием опустил бы ладонь на плечо жены. Увы, светские приличия запрещали даже входить в комнату под руку с собственной супругой. — Последние переходы дались тяжелее всего. Днем дорогу развозит, ночью прихватывает, и к утру она превращается в бугры почти каменной твердости.