— Что ты хочешь, чтобы я рассказала? — Глянула она на меня своими четырьмя глазами, обернувшись на сто восемьдесят только птичьей головой с человеческими губами. Жуть какая.
— Ты сказала, что твой вид зовется Ренгу. Но я даже не знаю, что это. Видишь ли, люди тут новички. — Старался я держать тон дружелюбным.
— Ренгу. Да. Мы тут живем. Охотимся. Наблюдаем. Учимся. — Ответило существо рвано и отрывочно, как будто заевшая пластинка.
Я, наконец, заметил одну интересную деталь, всмотревшись как следует. Вернее даже вслушавшись. Могу предположить, что это существо — нечто вроде… попугая, чтоб его. Имитация чужого голоса, имитация речи, очень осмысленная, но все же не натуральная.
— У тебя есть имя? — Спросил я, не став спрашивать о природе дара голоса у птицы.
— Нам чужда эта концепция. — Затрясла перьями Ренгу. — А у тебя?
— Есть. Меня зовут Марк. — Ответил я и кивнул.
— Ма-а-арк. — Прокурлыкало существо, очень искаженно, словно из старого радио. — Марк.
— Ты имитируешь человеческую речь? — Наконец, спросил я напрямую, чтобы либо подтвердить, либо опровергнуть свою гипотезу.
— Имитирую. Любой голос, любого человека и нечеловека. Хочешь, покажу? — Вскочила птица и зашевелила перьями, словно дрожа.
— Давай. — Согласился я.
— Нет, пожалуйста, не надо! Я не хочу умирать! Тебе конец! Я хочу к маме! Сожгите их шалаши! Какая жуткая рана… Ух ты, за эту тварь дали аж пятнадцать очков! Это что, тупик?
У меня мгновенно упало вниз все нутро, прямо к пяткам. Птица выдала какофонию из голосов, принадлежащих разным людям. Это были крики, вопли, ругань, восторги и задумчивость, каждый раз голоса менялись, женские, мужские детские, самые разные. Были еще какие-то звуки, вроде писка, рычания, и уже знакомого мне мурлыканья.
— Стой, прекрати! — Остановил я Ренгу. — Хватит, я понял, что ты способная.
— Спасибо. — Ответило существо уже каким-то своим, будто собственным голосом. Но я уже знал, что и этот голос — заимствование.
— Это… впечатляет. — Выдохнул я. — Значит, все эти фразы ты где-то слышала раньше?
— Да. — Курлыкнуло существо не своим голосом.
Я поймал себя на мысли, что горячка у меня прошла. Нет этой болезненной жажды крови, что преследовала меня с той самой минуты, как я покинул это место днем. Быть может, разговор с причудливым существом помог, и меня охватил интерес? Или тот факт, что я закопал изъеденное тело бедного парня, позволил мне примириться с ситуацией? Кто его теперь знает.
— Что ж… Я собираюсь еще прогуляться, если хочешь, можешь пойти со мной. — Выдернул я лопату из земли и убрал ее в инвентарь.